— Cielito, ты должна понять, ты бесценна для нас. Если бы с тобой что-нибудь случилось… Голос моего отца замолкает, он не в состоянии одновременно выразить свой страх и сдержать ярость.

Глубокая любовь в его глазах борется с той, что заперта в моем сердце. Та, о которой я никогда не смогу говорить, рискуя потерять ее навсегда.

Я ненавижу лгать им. Двое мужчин, проводящих руками по своим темным волосам, небрежно откидывающих свои любимые прически, зачесанные назад, и при этом изнашивающих мой деревянный пол, всегда были моими героями. Мои темные рыцари.

Но теперь есть еще один.

И его безопасность важнее моей лояльности.

— Я знаю, папа, — тихо говорю я. — И я прошу прощения за беспокойство, которое я причинила Санти, и я прошу прощения за то, что так сильно беспокоила тебя, что тебе пришлось прилететь сюда, и…

— Ты ничего не сделал, cielito. В очередной раз Сантьяго осмелились ступить на священную землю. Ни один мужчина не причинит вреда моей дочери и не выживет.

И именно поэтому я рассказала им ту историю, которую рассказала. Почему, сбежав из города, черт возьми, из штата с Сэмом, а затем вернувшись почти восемнадцать часов спустя в квартиру с sicario и тестостероном, я знала, что должна станцевать какую-нибудь модную чечетку, чтобы прикрыть наши задницы.

Значит, я солгала.

Я не могла скрыть того, что мы сделали. Мы не только оставили за собой разрушительный след, но и сосед видел, как мы уезжали, дав полиции описание Bugatti Сэма и его номерной знак. К тому времени, как мы добрались до Род-Айленда, острые челюсти правды уже сомкнулись на наших шеях.

Так я пустила первую кровь.

Я рассказала отцу и брату историю, которую они хотели услышать. История о том, как после того, как Сэм похитил меня, я подождала, пока он остановится заправиться возле Нью-Хейвена, штат Коннектикут, а потом сбежала, спасая свою жизнь.

Реальность того, что произошло, была существенно менее драматичной.

Та часть, где я добирался автостопом через три штата, — правда, однако я ждала звонка Санти, пока не оказалась в безопасности на границе Нью-Джерси, чтобы дать Сэму побольше времени на опережение, а не потому, что у меня не было доступа к телефону.

Я ничего не говорила о Ньюпорте или захудалом мотеле, где член Сэма оставил во мне восхитительный шрам, такой же, как тот, что остался на моей коже.

Когда я закончила, на обветренном лице моего отца отразилась ярость войны.

В глазах моего брата появилось кровожадное выражение.

А я? Я сдержала свое молчаливое обещание, данное моему самому темному и грязному рыцарю.

Я сделала то, что должна была сделать.

Я играла роль невинной жертвы, одновременно рисуя его во всех красках дьявольского злодея. Если бы я знала, что это защитит его, я бы с радостью взяла всю вину на себя. Но мои отец и брат так глубоко увязли в этой войне Карреры и Сантьяго, что они бы мне все равно не поверили.

Привычная ложь всегда приятнее неприятной правды.

Но это не значит, что у меня нет своего собственного покаяния.

Мое время в Америке закончилось. Мне уже приказали вернуться в Мексику до того, как мы с Сэмом вылетели… Вернувшись, я поняла, что больше никогда не увижу ярких огней нью-йоркского горизонта.

— Пожалуйста, папа, — умоляю я, пытаясь снова связать хрупкие нити мира, которые распадаются у меня на глазах. — Не раздувай пламя войны, нам с Санти придется ее тушить.

— Говори за себя, — говорит мой брат, в его темном взгляде мерцает жестокость. — Я был готов сражаться в этой битве годами. Все, что мне было нужно, — это оправдание. Уголок его рта приподнимается в озорной улыбке. — Итак, я полагаю, что должен поблагодарить Сандерса, прежде чем всажу ему пулю между глаз.

С таким же успехом он мог выстрелить мне в грудь.

— Papá!13 — Умоляю я, поворачиваясь к грозному мужчине, который теперь нависает надо мной. — Сделай что-нибудь!

— Да. Поворачиваясь к входной двери, он кивает туда, где на страже стоит безучастный ЭрДжей. — Скажи пилоту, чтобы готовил самолет. Моя дочь прибывает в Тетерборо через полчаса. Он бросает на меня полный вызова взгляд. — Она едет домой.

— Sí14. Это первое и последнее слово, которое произносит ЭрДжей, прежде чем нажать кнопку на своем телефоне, в его глазах безмолвное предупреждение. Помни о нашей сделке…

Трое против одного — не лучший шанс ни для кого. Но когда ты дочь короля, возвращающаяся с битвы со знаками отличия его заклятого врага, это практически невозможно.

Закрывая глаза, я наслаждаюсь последним моментом свободы, прежде чем молча направиться в свою спальню, чтобы собрать вещи для своей новой жизни…

И неохотно возвращаюсь к тому, что я оставила позади.

Лола

Семь месяцев спустя

— Эй, Даниэла! Подожди!