Просто чтобы быть мудаком, нажимаю на дверной звонок несколько раз. Как минимум, раз двенадцать подряд, чтобы дать ясно понять, что это не светский визит, и я, черт возьми, уверен, что он не соответствует ни одному из правил этой богатой суки. Если ее соседи вызовут полицию, то так даже лучше. Я был бы счастлив поведать им о практике вымогательств ее семейки.

Уже подпрыгиваю на месте, словно готовлюсь к бою на ринге, когда Тарин открывает дверь. Руки чешутся стереть ухмылку с ее физиономии. Она явно меня ждала.

Скользнув рукой по дверной раме, она опирается о нее и постукивает ногтями.

— Доброе утро, Кэри. Как прошла проверка?

Я вижу красный. Или, может быть, черный. Не могу сказать точно, но часть мозга, которая отвечает за принятие рациональных решений, отключается, заменившись шумом и полной темнотой. Пристально на нее таращась, я касаюсь рукой хрустальной лампы на столике у входа. Хотя ее глаза не отрываются от моих, когда светильник падает на пол и разбивается, в них мелькает сомнение.

Это мерцание — все, что было необходимо для подтверждения ее вины.

Я не жду приглашения. Схватив Тарин, прижимаю ее к стене.

— Ты думаешь, это смешно?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Она тяжело дышит, но не делает никаких попыток освободиться. На самом деле сучка все еще улыбается. Словно чертовски смелая. Словно думает, что у меня кишка тонка.

— Мне известно, что ты злопамятная, но неужели и настолько бессердечная? — рычу я, практически соприкасаясь с ней носами. — Ты знаешь, через что она прошла? Тебя это вообще волнует?

— Ни капли. И судя по твоим словам, Кэри, если хочешь ударить, нужно размахиваться сильнее. Потому что как только я встану, то дам сдачи.

Та же ухмылка. Тот же взгляд. Тот же вызов.

«Так докажи это, красавчик. Ну, а так как давно хотел мне отомстить, то выкладывайся как следует».

«Я не бью женщин, Шайло».

— Блять! — после воспоминаний о нашей с Шайло перепалке, я отпускаю Тарин и мечусь в прихожей, как животное в клетке. Я не могу ударить женщину. Как бы я ни хотел этого прямо сейчас, и как бы она этого не заслуживала, я не такой парень. Я не такому учу ребят и не это говорил Шайло.

— Мне кажется, тебе нужно уйти, — заявляет Тарин, разглаживая платье, как будто уничтожение имущества и нападение являются для нее повседневным явлением.

Все еще на взводе, я провожу пальцами по волосам и дергаю пряди.

— Она была заперта в горящей машине, Тарин. Ей потребовалось девять месяцев, чтобы выползти из этого ада, и несколько секунд назад по твоей милости она вернулась обратно!

Склонив голову набок, она с интересом изучает меня.

— Ты трахнул ее.

— То, что я делаю, больше не твое собачье дело.

Тарин цокает языком.

— Неправда. Я предупреждала, чтобы ты не мешался под ногами, Кэри.

— У тебя больше нет на меня рычагов давления. Оставь нас в покое и катись к черту.

Она мне не отвечает. Ухмыляется так же, как когда открывала дверь, но на этот раз там есть что-то, отчего мой живот сводит судорогой. Подойдя к обломкам разбитого хрусталя, она наклоняется и поднимает один из больших кусочков. На мгновение я задаюсь вопросом, уж не собралась ли она меня зарезать, но она спокойно выпрямляется и подносит хрусталь к окну так, чтобы солнечный свет проходил сквозь него, отражая лучи по всей комнате.

— Ты знаешь, что такое призма, Кэри?

Мой телефон гудит как сумасшедший, но я игнорирую его. Я не могу оторвать взгляда от садистской штуки, которую она продолжает крутить.

— Это оптическая иллюзия. Что-то, что обманывает глаз, что кажется чем-то другим, чем есть на самом деле.

— И что, мать твою, это должно означать?

Наконец, отрывая глаза от долбанного куска стекла, она смотрит на меня через плечо и улыбается с совершенно неподвижными уголками рта.

— Это означает, что пришло время шоу.

***

Я наворачиваю круги около часа, нарушая всевозможные правила и превышая скорость, но до сих пор не могу утихомирить ярость внутри меня. Я возбужденный, нервный и раздражительный. Мне нужно кого-нибудь ударить. Сильно.

Пальцы напрягаются вокруг руля от зуда, им необходимо ощущение ленты вокруг. Нужно подраться. Очевидным решением было бы вернуться в центр и выйти на ринг с Фрэнки, но я не могу. Это вряд ли будет похоже на спарринг, из-за моего гнева всё может закончиться довольно печально.

Не для меня.