— Отныне ты будешь учиться контролировать себя и других. Жизни в наших руках, и мы решаем, кто заслуживает жизни, а кто — смерти, — он падает на колени, и хватает мои руки так крепко, что мне становится страшно. — Нет такого понятия, как случайность. За ошибки нужно отвечать. Ты идешь со мной.

Он берет мою руку и тащит вниз по лестнице в комнату, в которой я никогда прежде не был. Дверь открывается, и тьма за ней вселяет в меня дикий страх. Все, что я вижу, это длинная лестница вниз. Я лишь знаю, что родители очень часто заходят сюда. Они никогда не звали меня с собой. До теперь.

Отец толкает меня вниз.

— Ты увидишь, чем мы зарабатываем на жизнь. И ты научишься делать то же самое.

***

Пятница, 11 апреля, 1997

Отец с нажимом впихивает пистолет мне в руку. Меня трясет с ног до головы, пока он поднимает и нацеливает его на мужчину, который стоит передо мной на коленях. Я видел, как они избивали его, и слышал его мольбу о пощаде. Но это не то место, где он сможет ее найти.

— Давай… — отец подталкивает меня вперед.

Сердце колотится о ребра, когда я прижимаю пистолет к его голове. Палец скользит по холодному курку. Я не один раз видел, как это делали мои родители. Но я не убивал прежде. Могу ли я забрать жизнь? Способен ли я на такое? Мне только девять. Я знал, что этот день настанет, но я не думал, что это случится так быстро.

— Убей его, — шепчет отец за моей спиной. — Ты знаешь, как это сделать.

Я сглатываю, глядя на мужчину. В его глазах слезы.

— Я не могу.

Мой отец наклоняется ко мне.

— Ты знаешь, что он сделал?

Я трясу головой.

— Он до смерти забил свою жену, а после пристрелил своего единственного ребенка, потому что не мог жить с этой тяжестью.

Бл*дь.

Я и ранее слышал, как подобным образом ругался мой отец. Я знал, что в мире хватает ублюдков, способных на подобное, но никогда их не видел. Я имею в виду, отец всегда говорил, что они наказывают их за что-то, но обычно это была какая-нибудь ерунда. Например, кража денег или невыплаченный долг. Но не это. Нет, некоторые из людей, на которых работают мои родители, даже хуже этого дерьма, но этот парень… Это просто шок.

— Ты думаешь, что он заслуживает жизни? — спрашивает отец.

— Нет, — шепчу я.

Отец кладет руку поверх моей, и сжимает пальцы на моих пальцах. Его указательный палец приходится точно на курок с моим пальцем. Я закрываю глаза.

— Мы не занимаемся благотворительностью, малыш. Мы несем только смерть, — произносит мой отец. Он так сильно надавливает на мою руку, что я не могу сопротивляться. Я нажимаю на курок.

***

Четверг, 26 ноября, 1998

Я не могу перестать ходить к ее дому и издали наблюдать за ней. Даже если надо мной висит нож гильотины запрета, я хочу её видеть. Я соскучился за тем, как мы с ней играли. Она выглядит счастливой даже после того, что случилось. Всегда в саду, играет со своими вымышленными друзьями. Иногда мне хочется стать невидимым, чтобы я тоже мог с ней поиграть. Я скучаю по временам, когда все было просто. Было так невинно.

Она моложе меня. Она так мала, что может даже не вспомнить день, когда все в корень поменялось.

Мы больше не работаем на ее отца. После похорон мы никогда не возвращались в ее дом. Мне до сих пор интересно, была ли тому причиной смерть ее матери?

Внезапно, кто-то хватает меня за шею, и тянет назад. В следующий миг я оказываюсь на земле, с головой, прижатой к вонючему асфальту. Прежде, чем я вижу, кто на меня напал, мне на голову надевают мешок. Я кричу, но кто-то закрывает рукой мне рот.

— Закрой свой рот, — произносит он. Я едва могу понять, чей это голос.

Меня бросают на что-то мягкое, но менее больно от этого не становится. Следует удар в лицо. Я слышу, как теряю зубы. Рот наполняется кровью. Я не могу от них отбиться. Меня душат и бьют одновременно. Они намного сильнее меня. Когда они дважды бьют меня в живот, мои глаза наполняются слезами. Мне кажется, меня сейчас вырвет, но они снимают с меня мешок.

Яркий свет лампы над головой ослепляет меня. Я пару раз моргаю и узнаю машину, в которой сижу. Мы отъезжаем от ее дома.

— Захотелось снова навестить ее, да? Я предупреждал тебя, что будет. В следующий раз я не буду таким милосердным, — гремит голос моего отца. 

*** 

Среда, 16 апреля, 2003