По очереди я расстегиваю наручники. Я беру веревку, потом сжимаю ее колени вместе, и подвигаю вверх. Я заставляю ее прижаться коленями к груди. Привязываю левый локоть к левому бедру, и то же самое проделываю с правой рукой и правым бедром с помощью еще одной веревки. Она пытается усидеть в этой весьма неудобной позе. Я только облизываю губы, смотря на нее.

Она смотрит сначала на камеру, потом на меня.

— Сэр, мне это не нравится, — произносит она.

— Зато мне нравится, — отвечаю я, касаясь пальцами ее складок. — И это все, что теперь имеет значение. Это все мой эгоцентризм.

Я улыбаюсь от удовольствия, которое поселяется на ее лице, когда я поглаживаю ее голую киску. Она влажная и открытая для меня. Мне ничего не мешает погрузить в нее два пальца и надавить на ее клитор, что я и делаю. Она вскрикивает от божественной агонии, когда я вращаю ими внутри нее, а потом вынимаю.

— Эта киска так отчаянно жаждет заполнения, не так ли?

— Да, сэр, — она простанывает свой ответ, пока я щипаю ее клитор.

— Чего моя киска хочет больше всего?

— Я хочу кончить, сэр.

Я останавливаюсь, и шлепаю по ее киске ладонью. Она издает милый громкий крик. Ее ноги напрягаются, пытаясь сдвинуться, но я не позволю ей сделать этого.

— Разве я сказала тебе, что ты можешь сдвинуть ноги?

— Нет, сэр, — хнычет она.

— А теперь еще раз. Что нужно этой киске?

— Ваш член, сэр.

Ее тело содрогается от прикосновения моих пальцев. Я прижимаю руку к ее животу, и подвигаюсь ближе к ней. Головка моего члена почти упирается в ее вход, ее влага заставляет его пружинить вверх и вниз. Бл*дь, как же мне нужно оказаться внутри нее.

— Прошу…войдите в меня, сэр.

В ее стоне смешались желание и плач.

Я улыбаюсь.

— Маленькая шлюха. Мне стоит расщедриться и дать тебе то, чего ты жаждешь больше всего.

Я медленно вхожу в нее. Очень медленно. Она громко и продолжительно стонет, из-за чего я моментально могу кончить. Я сдерживаюсь и вхожу в нее еще глубже, пока животом не касаюсь ее лобка. Мой член пульсирует в ней, ее тепло обволакивает его, затуманивая мой рассудок порочной похотью. Но я не собираюсь останавливаться на этом. Я хочу слышать ее крики перед тем, как позволю ей кончить и принять в себя всю мою сперму.

Я беру в руки ремень и складываю его пополам. Она широко раскрывает глаза при виде его. Она качает головой. Глаза выдают ее тревогу.

— Ты научишься любить боль, — произношу я. Конец ремня мягко опускается на ее грудь. Ее крик сопровождает стон, когда я вбиваюсь в нее членом. Ремень оставляет на ее коже красивую красную полосу. Я хочу, чтобы она была последней. Хочу, чтобы она увидела, кому принадлежит. Кому всегда принадлежала. Кому отдала себя в ту секунду, когда решила соблазнить меня. Я ошибся, когда полюбил ее. Ее ошибкой было позволить мне это. Нам обоим стоило получше узнать правила игры с огнем. И теперь огонь, который пожирает нас обоих, никто не в силах прекратить.

Я снова стегаю ее, оставляя на ее второй груди горящий болезненный след. Ее крик заполняет комнату, когда я резко вхожу в нее. Она кричит с каждым моим грубым рывком. Я обожаю ее крик, люблю, когда ее мышцы сжимают мой член, когда она визжит.

— Тебе стоит знать, как сильно я наслаждаюсь, грубо и грязно имея твою киску, — рычу я.

Я приближаюсь к краю своего экстаза и хочу сполна насладиться этим. Я выбрасываю ремень, и обоими руками хватаю ее бедра, вдалбливаясь в нее со всей силы. Ее тело содрогается от моих толчков, ее красная от ремня грудь пружинит вверх и вниз. На ее лице разлилось смешанное выражение благодарности и замешательства, которое плавно переходит в отчаяние. А мне нужно больше этого.

Я упираюсь одной рукой в кровать возле нее, а другой хватаюсь за ее горло. Она задыхается, когда я вдавливаю ее в кровать. Я склоняюсь поцеловать ее и отнять последний воздух. Я хочу, чтобы она оказалась на грани оргазма прежде, чем я дам ей ее освобождение. Боль и удовольствия нельзя разлучить — они переплетены так сильно! И только высвободив их обоих, можно достичь настоящей эйфории.

Я сжимаю руку вокруг ее горла, наклоняюсь к ней и облизываю ее губу.

— Кончи для меня, ты, маленькая шлюха!

Я начинаю трахать ее жестче, и быстрее, пока она хватает воздух.

— Кончай! — командую я. — Сейчас же!

Она шире раскрывает глаза, и первое, что она видит, это — я. Ее рот превращается в идеальную букву «О», а на лбу появляется глубокая складка. Она больше не дышит. Вместо дыхания, из ее рта вырывается стон, отозвавшийся мурашками по моей спине. После чего ее тело начинает сотрясать оргазм.

Я продолжаю насаживать ее на себя. Ее киска сжимается и пульсирует вокруг моего члена. Каждой клеточкой своего тела я чувствую, как она кончает, я вижу это в ее соблазняющих глазах.