Эта гнилая сука получила то, что заслужила.

Джей визжит и плачет одновременно, дергая оковы, которые удерживают ее на месте. Она не замешана в этом. Какого черта ей вообще есть дело до девчонки? Она не была ей другом. Если бы она только знала.

— За что? За что?! – ее крик у меня в ушах.

— Потому что я могу.

— Ты убил ее!

— Да, – я закрываю окно и оборачиваюсь. – Она должна была умереть.

— Чушь собачья! – она мечется в наручниках, проклиная меня.

— Ты поймешь позже.

— Катись к черту! Вряд ли это можно понять!

Я стискиваю зубы.

— Поймешь.

— С чего бы это? Она была моей подругой! А ты… ты выбросил ее из окна!

— Радуйся, что всего лишь выбросил, — фыркаю я. – Ее стоило бы порубить на куски, как и всех тех выродков!

На ее лице бушует ярость.

— Что ты, мать твою, несешь?

Поверить не могу, что слышу это от нее. Господи, я-то думал, она слышала то, о чем говорили мы с Ханной, но она и вправду бестолковая. Меня бесит, что она не видит.

— Бл*дь, неужели ты не поняла? – произношу я, тряся головой. – Это был акт милосердия по сравнению с тем, что я делал бы с суками, похожими на нее.

— Милосердия?! Так ты называешь хладнокровное убийство людей? – выплевывает она.

Ее тупость приканчивает последние издержки моего самоконтроля.

— Ее смерть была быстрой. Ты и малейшего понятия не имеешь, что она сделала. Ты считала ее своей подругой! Грубая ошибка!

— Что? – орет Джей. – Что ты несешь?

— Она. Добывала. Информацию, – я злюсь настолько, что проговариваю это сквозь зубы. – Для меня.

Она открывает рот, глаза неестественно широко раскрыты, но она не в силах ничего ответить. Все, что она делает, это продолжает тупо смотреть на меня. Глаза блестят от слез. Время застывает для нее. Реальность бьет в лицо, словно булыжник. Я практически слышу, как вращаются колесики в ее голове, когда она начинает понимать. Изумительное зрелище.

— Именно она привела тебя в гадюшник, в котором ты работала. Она подсадила тебя на наркоту. Она подыскивала для тебя проблемных клиентов. Она подослала к тебе Билли.

Я едва вспомнил его имя, сдерживая порыв влепить в стену кулаком. Ханна не послушала меня, когда я предупредил о том, чего хочу. Она лажала все гребанное время. А теперь это. От такого дерьма каждый бы устал. Я — не исключение.

Губы Джей подрагивают, и по щекам текут слезы.

— В мире полно дерьма, Джей. Нет такого понятия, как невиновный человек. Есть только зло, и те, кто его карают.

— И какая сторона твоя?

Она задает потрясающе правильный вопрос, вызывая у меня улыбку.

— Обе.

Слезы стекают вниз по ее вискам, глаза блестят, будто только что наточенное лезвие. По ее тяжелому вздоху я могу определить, как глубоко вошел кинжал в ее сердце.

— Но…она была моей подругой.

— И лгуньей, — добавляю я.

Она прищуривается.

— Что она хотела от тебя? Зачем ей вообще вмешиваться в такое?

— Давай скажем, что я могу быть очень…убедительным, — я подымаю со стула пистолет и в протянутой руке показываю Джей. – Ее жизнь была моей. Как и теперь твоя. Она была должна мне. И она только что заплатила свой долг.

— Своей смертью.

— Да. Такое случается, когда не подчиняешься приказам, которые тебе дали, — и я дополняю свой ответ улыбкой.

— Плевать я хотела на твои приказы. Она была моим другом.

— Не смей говорить этого! Она на хрен не была твоим другом!

— О, а ты, да? – кричит она. – Все, что ты сделал, это приковал меня к кровати и причиняешь мне боль!

— Да ты, бл*дь, понятия не имеешь, через какую боль я прошел из-за тебя!! – я делаю резкий вдох, чтоб успокоить ярость в груди. – Все это из-за тебя.

Я больше не могу смотреть на нее. Я не могу принять отвращение, которое отражается на ее лице. Я не хочу видеть осуждение в ее глазах. Я делаю то, что нужно. Ее взгляд пробуждает во мне пламя ярости. Меня разъедает то, что она ничего не помнит. Я ненавижу ее. Бл*дь, как же я ненавижу ее!

И хочу, чтобы она навеки была моей. Даже если мне придется пожертвовать всем.

Я буду трахать ее даже без чувств, лишь бы вернуть себе возможность чувствовать. Я заставлю ее заплатить за все, что она сделала. Я заберу ее душу. Она принадлежит мне. Ее тело. Ее рассудок. Ее сердце. Все это – мое.

Я думал, мне будет достаточно просто издалека смотреть на ее мучения.