— Значит, так тому и быть.

***

Пятница, 16 августа, 2013. Утро, 11.17.

В моих мыслях только убийство людей. Хладнокровное изощренное убийство. Я думаю о том, как по стенам стекает их кровь, снова и снова. Я хочу, чтобы люди знали, что я делаю, и зачем я это делаю. Я на двести процентов знаю, чья голова мне нужна, и в данный момент, мои мысли заняты этим. Я уже знаю, что я сделаю, и какие игрушки для этого использую.

Но. Когда я захожу в комнату, и вижу в ее руке телефон, все эти мысли испаряются, как облако гребаного пара. Я замираю на месте.

Телефон падает на пол, и она оборачивается на меня с выражением шока на лице. Не проходит и секунды, как я хватаю из кобуры пистолет и стреляю по железной хреновине, только что упавшей на ковер.

Она визжит, когда металл разлетается по комнате, отскакивая от мебели.

Потом пятится от меня, пытаясь укрыться в ванной, и захлопывает за собой дверь. Я сомневаюсь, что меня это остановит. Бл*дь! Она додумалась кому-то позвонить!

Я стреляю в замок на двери ванной, и дверь распахивается. Джей стоит возле ванны, прислоняясь в душевой стойке. Она хватает душевую лейку, и направляет ее на меня, угрожая. Я выбиваю лейку из ее рук. Хватаю ее запястья, и выволакиваю из ванной. Она сопротивляется, но я сильно прижимаю ее к себе. На спинке моей кровати есть металлические наручники для особенного момента, и я собираюсь использовать их просто сейчас.

Я прижимаю ее животом к кровати, и грубо защелкиваю их вокруг ее запястий, пожирая ее тело жадным взглядом.

— Что ты делаешь?

— Ты не послушалась, — рычу я.

Она начинает повизгивать, когда я раздвигаю ей ноги так широко, чтобы беспрепятственно приковать ее щиколотки к столбикам кровати.

— Ты кому-то звонила. Разве я давал на это разрешение? — я сдираю с нее трусики. — Отвечай мне!!

— Нет.

— Тогда зачем ты это сделала? А? Тебе нравится не подчиняться моим приказам?

Я, не сдерживая сил, прикладываюсь ладошкой к ее заднице. О, насколько же неукротимый ее крик! Приятный, словно мед. Я бью еще раз.

— Я говорил тебе не злить меня.

— Прости, — плачет она. — Я больше этого не сделаю!

— А ты больше и не сможешь! — я бью ее по второй ягодице с той же силой. На этот раз она визжит не так рьяно, как в первый, но крик действует на меня, как эликсир.

— А еще я сказал тебе избавиться от этой одежды. Ты не сделала этого. За это ты заслужила наказание.

— Что? — она замолкает, поднимая голову.

Я двигаюсь к ней, и вжимаю ее лицо в подушку.

— Не смей… на меня смотреть!

По моим венам струится ярость, но я злюсь не только на нее. Она ослушалась меня, да, но то, что я выяснил в домике Антонио намного, намного хуже, чем я мог себе представить. И ей придется за это заплатить.

Я знаю, как это будет. Я не стану трогать ее тело, пока она добровольно не попросит меня об этом. Иначе это не будет победой. Нет, я заставлю ее смотреть, что она наделала. Заставлю увидеть ее же ошибки.

Я поднимаюсь с кровати и снимаю пиджак, вешая его на стул около двери. Она умудряется повернуть голову и посмотреть на меня.

— Что ты делаешь?

— Жду.

— Чего?

— Кого. Того, кому ты только что звонила.

Ее глаза широко раскрываются, и это вызывает у меня улыбку. О, как же мне нравится видеть страх в ее глазах. Она знает, что ее ждет.

Я снимаю кобуру и кладу на стул. Потом медленно расстегиваю ремень, изящно вытаскивая его из петель. Это будет… очень... весело.

***

Джей

Пятница, 16 августа, 2013. Утро, 11.25.

— Двадцать.

Он заставил меня считать каждый раз, когда его ладонь хлещет по моей заднице. Если я считаю не правильно, мне нужно начинать сначала. Он сказал, что не остановится, пока я не достигну его числа. Какое бы ни было это число, я уже много раз сбилась со счета. Несколько раз я сбивалась потому, что узницей лежу в его кровати, а несколько раз потому…что мне начинает это нравиться.

Я теряю себя. Свою свободу. Свое тело.

Он все у меня забирает.