— Это совсем не плохая идея.

— О, — смеется Хейли. — Это была просто шальная мысль.

— Нет, мне нравится, — улыбаюсь я, и Хейли делает то же в ответ, но затем наш разговор снова затихает.

— Неловко, — шепчет она.

— Так не должно быть, — усмехаюсь я и протягиваю руку. — Хочешь потанцевать?

Хейли вскидывает брови, принимая мою ладонь, а потом я осторожно веду ее на танцпол. Кладу руку ей на талию, вторую — на плечо, когда мы начинаем двигаться под музыку.

— Странно находиться здесь снова с тобой, — произносит она.

— Странно в хорошем или в плохом смысле?

— И так, и так, — с хитрой улыбкой пожимает плечами Хейли.

— Так давай просто начнем сначала, — притягиваю ее ближе. — Давай притворимся незнакомцами.

— Незнакомцами? — фыркает она. — Ну да.

— Да. Я вас знаю? Потому что с удовольствием узнал бы.

Девушка прыскает со смеху, и это самая восхитительная вещь, которую я слышал за долгое время.

— Ну ладно, мистер.

— О, мне нравится, когда вы меня так называете, — отрываю ее от пола и кручу. — Но меня зовут Томас. Томас Хард. Приятно познакомиться.

Она закатывает глаза, когда я веду бровью, ожидая от нее ответа.

— Хорошо, меня зовут Хейли Уолтерс, но вы это уже знали.

— И хочу знать каждый чертов день недели, — бормочу я, прижимая ее к себе. — Скажите, мисс, вам нравится играть в игры?

— Зависит от того, какие, — шепчет она в ответ.

— Опасные. Вот только в этот раз… я не твой учитель, а ты не моя студентка. И мы можем делать все, что захотим... и когда захотим. Именно так, как нам угодно.

— Это значит, что у меня есть право голоса? — шутит она.

— Зависит от ситуации, — хватаю ее ягодицу и сжимаю. — Потому что тебе стоит узнать кое-что обо мне: мне нравится отдавать приказы непослушным девочкам.

— Ооо... — Она ахает, когда я провожу языком по ее шее.

— Ты непослушная девочка? — спрашиваю я.

— Зависит от того… нужный ли ты парень? — Она стонет, когда после языка следует поцелуй.

— Я могу быть тем, кем ты хочешь… до тех пор, пока я остаюсь единственным.

— Да, — бормочет Хейли. — Черт, да.

Усмехаюсь напротив ее кожи.

— Это «да» на одну ночь или на всю оставшуюся жизнь?

— Возможно… Это значит, что я для тебя больше, чем просто девушка, которую ты можешь трахнуть? — Она прикусывает губу, что пробуждает в мне желание наклониться и тоже укусить ее.

— Думаю, слова «я люблю тебя» уже ясно дали понять, не так ли? — говорю я.

— Скажи это снова, — шепчет она.

— Я люблю тебя, Хейли.

Обхватываю ее лицо обеими руками и прижимаюсь губами к ее губам, не обращая внимания на то, кто на нас смотрит, узнаёт ли нас кто-нибудь или где мы вообще находимся.

Я хочу, чтобы она была моей.

И мне плевать, что пришлось поплатиться за это своей работой и репутацией.

Девушка передо мной того стоит.

Когда мы отстраняемся друг от друга, мне не хочется больше ничего, кроме как поцеловать ее снова, но желание остаться с ней наедине побеждает.

— Поехали со мной домой. Не как девушка, которую я могу трахнуть, а как моя девушка. Та, с которой я хочу оставаться и за пределами спальни.

— Зависит от того... Как думаешь, Ниндзя будет тебе ревновать?

Вопрос вызывает у меня смех.

— Может, нам завести еще одного кота? Ему в компанию.

Она улыбается.

— Кошечку по имени Мороженка.

— Мороженка?

— Да... чтобы я могла купить ей ошейник в пару к моим сережкам. Кроме того, какой кот не захочет полизать мороженку? — шутит она, заставляя меня рассмеяться.

— Отлично. Так ты готова поехать домой?

— Черт, да, — отвечает Хейли, посмеиваясь, когда я прикусываю мочку ее уха.

— Хмм… Тогда пошли отсюда. Но сначала я хочу заехать к твоей маме.

Хейли хмурится, и ее губы раскрываются, когда она снова распахивает глаза, ошеломленная моим поцелуем.

— Что? Зачем?

Облизываю губы и пытаюсь сдержать улыбку, но тщетно.

— Потому что надо забрать твой розовый вибратор, о котором ты говорила. Как его, Мистер Кролик?

Она округляет глаза, а затем прыскает со смеху.

— О Боже. Ты имеешь в виду мистера Пинка?

— Мистер Пинк? У него имя есть? — Мой смех получает игривый шлепок от нее.

— Заткнись, как будто ты никогда не давал имя своему члену.

— Мой член, по крайней мере, является частью моего тела, — отвечаю я.

— Можно подумать, есть разница.

Улыбка расползается по моему лицу.

— Неважно, от этого только лучше.