Гнев подпитывал меня своей силой, вероятно, через брачные узы. Я чувствовала отголосок магии Гнева в комнате, внутри себя, и я хваталась за него, желая — больше всего на свете — как я могу быть возлюбленной и врагом. Как я могла забыть это.

Мое сердце забилось в груди, такое сильное, такое мощное. Что-то спорило и боролось во мне, что-то рычащее и дикое — что-то, что хотело освобождения. Наша сила слилась, сплетаясь воедино, создавая новую магию. Сильную магию. Колодец силы слишком большой, чтобы его можно было сдержать. Это были огонь и лед, полные ярости и страсти.

Какое бы проклятие или замок не наложены на мою память, они треснули. Я вскрикнула, когда в мою голову забрались тысячи вещей, освещавших меня изнутри.

— Самаэль. — Я потянулась к нему, но он уже был рядом, держа меня.

Предлагая свою мощь. Он, вероятно, почувствовал как то, что сдерживало мои воспоминания, треснуло, и, ухватившись за него, он превратил свою силу в копье и нацелил его на это единственную дыру.

— Скажи мне, кто ты. — Его голос был переполнен магическим приказом. -Вспомни.

Мне казалось, что я погружена в воду, при этом пытаюсь дышать, думать, бороться за глотки воздуха. Я задыхалась. На меня обрушилась паника, я вдруг почувствовала, что нахожусь на грани смерти. В голове пронеслось предупреждение.

Смерть была не моей. Пока что.

Я закрыла глаза, осознавая, что мне надо отпустить это, отдаться силе, сокрушающей клетку. В эту же секунду, когда я представила, что плыву, а не тону, это безумное чувство затихло. Затонувшие воспоминания сначала всплыли, а потом вырвались на свободу.

Я открыла глаза и Гнев резко вздохнул. Такая слабая реакция, что ее можно и не заметить, если бы она исходила от кого-либо другого, кроме него, но я знала, что это начало конца. Истина, за которой я так долго гналась, больше не скрыта магией.

— Я помню. — Мой голос был хриплый, будто бы я кричала несколько часов.

Возможно, так и было. Время казалось странным. Мой принц выглядел уставшим, но полным надежд.

— Я знаю, кто я.

Теперь кинжал Гнева находился в его руке. Он встал и жестом попросил сделать то же самое. Мы подошли к зеркалу, находившимся возле купальни и Гнев кивнул на него.

— Скажи мне, что ты видишь? Кого ты видишь?

Сверкающие розово-золотые ирисы смотрели на меня. Знак моей истинной силы. Хотя часть меня не была удивлена так, как следовало бы. Возможно где-то глубоко внутри, туда, где заклятье не вонзило свои когти, я знала. Всегда были причины, почему я лучше всего связана со своим выбором греха.

Слова Селестии вернулись ко мне из той ночи в Кровавом лесу; Старуха сказала, что Гнев был моим отражением. Я подозревала, но не могла справиться с правдой, понять как.

Теперь правда смотрела на меня, ожидая.

— Я вижу ярость.

— И.

Мой огонь. Мою злость. Та древняя, ужасающая сила, которой я могла едва касаться. Все это принадлежит мне.

— Я вижу богиню, которая управляет ею.

— Я вижу равную себе. Мою королеву.

Гнев вручил мне свой клинок, его губы соблазнительно изогнулись. Он казался более легким, чуть менее весомым, будто кошмар наконец закончился. Я не была уверена, но прикусила язык. Я не могла вспомнить множество вещей, а это значит, что даже с силой Гнева, внутри меня проклятие не разрушено до конца.

Мои воспоминания только начали выползать из трещины, которую мы проделали, и у меня закрадывалось подозрение, что многие другие ужасающие вещи ждут своего открытия.

Гнев притянул меня к себе, и, спрятавшись в безопасности его рук, я надеялась, что он прав. Даже если проклятие не снято полностью, теперь все будет лучше. Он приблизил свой рот к моему уху и прошептал: «С возвращением, ваше величество».

— Мне нужно подписать клятву крови. — Гнев поцеловал меня в лоб, затем надел штаны. Это было так нормально, обыденно, после катастрофического осознания того, кем я была. После того, что мы только что сделали, не говоря уже о созданной нами сцене и возможных последствиях разрушения Гневом части замка брата. И терроризма над герцогом. Богиня всевышняя. Герцог. После того, как его страх прошел, я подумала, что ему будет стыдно за то, что он испачкался перед другими представителями знати. Последние несколько часов были похожи на дикий, многолетний лихорадочный сон. — Мы можем обсудить все детали, как только вернемся домой. С тобой все будет в порядке?

Я продолжала смотреть на свое отражение в зеркале. Я не была ведьмой. Я была богиней ярости. Если бы я только что не стала свидетельницей правды, то до сих пор в нее не поверила бы. Мои радужки медленно вернулись к теплому коричневому цвету, к которому я так долго привыкала, еще одно напоминание о том, что я еще не полностью освободилась от проклятия.

— Да.

Гнев наблюдал за мной, отмечая момент, когда я действительно посмотрела на кинжал. Это был не его клинок Дома, как я думала. Вблизи он был немного меньше, чем его. Более легкий.