Теперь, когда проклятие больше не было проблемой, я хотела бы все исправить, но некоторые решения были не моими. Клаудия приняла свое решение еще до того, как проклятие было активировано. И в то время как мы с Витторией играли в ужасную игру, на которую был заключен контракт с Домом Мести, моя подруга поняла, что она не была счастлива до нашего плана. Трещины появились в ее отношениях задолго до того, как ее мать разлучила их. Иногда любовь к кому-то проявлялась в том, что он отпускал тебя, а не прижимал к себе еще крепче. Хотя я не могла не задаться вопросом, каким мог бы быть конец их истории, если бы они просто поговорили.

— С тобой все в порядке? — Гнев потянул меня через ванну и посадил к себе на колени. — Это из-за потери твоей магии?

— Немного. — Я потерла его плечи, отметив, что, в отличие от меня, он больше не был напряжен. — Я также хочу помочь твоим братьям. Мне неприятно, что беспорядок убран лишь частично. Многое еще предстоит сделать.

Гнев провел костяшками пальцев по моей челюсти.

— Ты помогла им.

— Я знаю, что снятие проклятия помогло в какой-то степени, но остальное зависит от них, не так ли?

— Отступить, чтобы кто-то мог пройти остаток своего пути в одиночку, часто бывает самой трудной частью, особенно когда тебе не все равно. — Гнев наклонился вперед, прижимая нежный поцелуй к моему сердцу. Когда он снова посмотрел на меня, выражение его лица было задумчивым. — Ты хочешь стать королевой?

Его вопрос застал меня врасплох. Я обдумала это.

— Я хочу стоять рядом с тобой. И хотя есть некоторые непривлекательные аспекты правления, принятия на себя бремени, становления единой силой, это то, чего я действительно хочу. — Я грустно улыбнулся. — Возможно, я больше не владею магией Ярости, но я все еще управляю ею. Я счастлива присоединиться к твоему дому. Это кажется правильным.

Гнев мгновение ничего не говорил; он просто изучал меня таким пристальным взглядом, который указывал на то, что он видел гораздо больше, чем я хотела бы поделиться.

Мое внимание переключилось на эти бледные чернила на его ключице, Acta non verba.

Возможно, он не поверит, что я хотела быть королевой, но, возможно, я могла бы доказать ему обратное. Мои губы изогнулись.

— Нужно ли нам отправлять приглашения прямо сейчас, или у нас есть еще немного времени?

Взгляд Гнева стал расплавленным, когда он почувствовал мой истинный вопрос. Он затвердел подо мной, коварный демон.

— Что ты имели в виду, миледи?

— Как будто ты еще не знаешь. — Я направила его в себя, смеясь, когда он тихо выругался, и скакала на нем, пока мы оба не поклялись старыми богами и новыми.

— С этого момента я возьму управление на себя. — На мгновение маска гордой, распущенной королевской особы сползла с Гордыни, обнажив расчетливого демона, скрытого под придворным очарованием. Исчезло большинство следов его греха; магия и эго были сброшены так же легко, как снимают зимнее пальто. Демон, который был с нами в этой комнате, заработал шрам, рассекающий его губу, и он, казалось, гордился этим.

Анир отошел в сторону, как его просили, но не покинул своего поста рядом с Сурси.

Гнев не отдавал приказа, а преданность Анира своему королю и двору была непревзойденной. Я стояла рядом со своим мужем, наблюдая, как Гордыня медленно входит в холодную камеру, где содержалась Первая Ведьма.

Перед своим прибытием Гнев сказал мне, что это будет первый раз, когда принц Гордыни встретился со своей тещей после исчезновения жены.

Теперь настроение в подземном подземелье было напряженным — как будто рядом с открытым контейнером с керосином зажгли спичку, ад смерти, готовый вспыхнуть в любой момент.

Единственная просьба Гордыни — никто не говорит о том, что произойдет в этом зале сегодня вечером. Его внимание, наконец, остановилось на Сурси и осталось там, холодное и бездонное.

Если бы она все еще не была заморожена, он мог бы выпустить монстра, которого я чувствовала, рыщущего под его кожей, царапающегося, чтобы выбраться наружу. У него не было слушателей, за исключением нас и горстки его ближайших охранников. Никаких придворных, перед которыми можно было бы покрасоваться.

Никаких лордов или леди, которые могли бы стать свидетелями того, как он предается другому греху. Именно поэтому он потребовал тишины от всех присутствующих здесь. Гордыня собиралась уступить его гневу, его ярости.

Гордыня закатал рукава рубашки до локтей и склонил голову набок, выражение его лица становилось грозным, диким, чем дольше он смотрел на застывшую ведьму. Его рука согнулась, готовая нанести удар, если Сурси подаст хоть какие-то признаки жизни. Его челюсть напряглась, когда он переключил свое внимание на охранников, все еще окружавших ведьму. Они смотрели прямо перед собой, но их руки крепче сжали оружие.

— Интересно, ты позвал меня сюда. — сказал Гордыня, раздраженный, когда он повернулся к Гневу. — Ты позволишь мне взять пленника или я должен поцеловать тебя в задницу и умолять?

Гнев долго смотрел брату в глаза, затем склонил голову.