— Сурси в плену, но я сомневаюсь, что ее местонахождение осталось в секрете. Ковен мог что-то планировать, когда они собирались заново. Они уже устроили атаку на Дом Жадности. Не опасаясь твоей магии, они могли бы нанести следующий удар здесь.

— Чтобы освободить Сурси.

Гнев кивнул с мрачным выражением на лице.

— Если они рассчитали это идеально и каким-то образом сумели проскользнуть мимо моей защиты, они могли бы освободить ее, пока мы будем на коронации.

— Это было бы идеальным отвлечением. Хорошая возможность. Но действительно ли они попытались бы что-то сделать снова так скоро после того, как потеряли стольких?

— Я бы подумал, что они были бы достаточно умны, чтобы оставить все в покое, особенно после того, как мы нанесли такой сильный удар по своим силам, но никогда нельзя быть слишком уверенным.

Я изучала своего мужа.

— Даже если это маловероятно, ты все равно планируешь, что нападение произойдет.

— Если представится заманчивая возможность, большинство из них не откажутся от нее. Даже если они верят, что это ловушка. Всегда есть шанс, что это не так. Или что у них все еще более высокая вероятность успеха.

— Что было бы правдой. Поскольку мы оба будем заняты.

— Не просто заняты. Коронация состоится в Коридоре Греха, перед каждым из моих братьев. — Мой желудок скрутило не от страха, а от беспокойства. — Они могли бы напасть на каждый Дом Греха, пока все принцы заняты.

— Или они могли бы сосредоточиться на Коридоре Греха.

И если бы им удалось освободить Сурси, им не нужно было бы беспокоиться о количестве, которое они потеряют. Они, несомненно, жаждали мести, и потенциально могли бы уничтожить каждого принца демонов и по крайней мере одну богиню, если бы рискнули.

Мне это не нравилось, даже с учетом объединенной мощи семи принцев Ада, это казалось слишком большим риском.

— Почему бы не провести церемонию здесь? — Я спросила.

— Коронация принца или принцессы-консорта^[3] происходила бы в Доме Греха, которым они правили бы. Но чтобы быть коронованной королевой, церемония должна проходить в коридоре. Это показывает, что ты будешь справедливо править каждым Домом Греха, если какой-либо принц попросит помощи. Этого не происходит; мои братья более чем способны следить за своими кругами, но закон остается в силе.

Во взгляде Гнева был легкий огонек возбуждения, напомнивший мне о нашей битве с оборотнями. Мой муж был восхитительным язычником. Он не нервничал из-за потенциального нападения; он ожидал его. Перехитрить своих врагов было вызовом, возможностью разработать стратегию и использовать свой грех. И если я что-нибудь знала о своем муже, у него уже был план.

— Если они поверят, что Первая Ведьма здесь, они нанесут удар. Итак, ты собираешься перенести Сурси. — Я задумчиво посмотрела на него. — Вместо того, чтобы изгнать ее, как ты хотел, ты собираетесь отправить ее в Дом Гордыни, не так ли?

В его глазах сверкнуло восхищение.

— Мой брат был бы только рад выполнить мою просьбу. Сурси никогда не соглашалась с тем, куда ее изгонят. Только то, что она будет. После того, что она сделала, чтобы испортить его брак и украсть его жену, он ждал такой возможности.

Воспоминание о Клаудии, когда она еще была Люсией, промелькнуло у меня в голове.

Я переместилась на другую сторону ванны, чтобы встретиться лицом к демону.

— Твой брат все еще любит ее?

— Люсию? — спросил Гнев. Я кивнул. Он положил мою ногу к себе на колени и начал растирать мои ступни, размышляя. — Только он может ответить на этот вопрос. Я знаю, что он никогда не переставал искать ее. Он верит, что она где-то жива. Что, возможно, ее мать тоже наложила на нее заклинание блокировки. Его внимание опустилось на мою грудь, где было мое смертное сердце. — Теперь, когда ты с Витторией восстановлены, он более чем полон решимости найти Люсию и проверить, верна ли его теория.

— Но любил ли он ее когда-нибудь, или это его гордость и эго заставляли желать ее? Я полагаю, что она была бы настоящим завоеванием в качестве дочери Первой Ведьмы. Единственная ведьма, которая должна была вести других на охрану королевства и держать принцев Ада в узде.

Гнев откинулся назад, выражение его лица было задумчивым.

— Мой брат был и до сих пор широко известен своими интригами. Главным образом потому, что это образ, который он хочет проецировать. Он ни разу не сделал предложения ни одной из своих любовниц. И он никогда ни с кем не проводил больше одной ночи после Люсии.

— Ты уверен, что он никогда не спал с Витторией? — спросила я, думая о нашем предыдущем разговоре.

Рот Гнева приподнялся с одной стороны.