Шеф Кокс

— Ну и? Кто позвонил на этот раз? — Кокс обошел мужчину, пристегнутого к стулу ремнями, лоб которого был прижат к гидравлическому прессу. Как и на двух первых местах преступления, возле жертвы было написано: «Око за Око», в этот раз сверху на прессе.

— Первая смена. Его нашел один из работников завода. — Берк опустился на колено рядом с жертвой, когда коронер откинул голову мужчины назад. — Похоже, его не слабо избили. Лицо вздулось, словно воздушный шар. Ухо отрезано начисто.

— Вздутости по всему его телу, — произнес следователь, продолжая свой осмотр. — Синдром сдавления. Часто бывает при переломах.

Берк уставил на пулевое ранение как раз над местом, где было ухо парня.

— Пулевое ранение в голову. Что скажите, двадцать второй калибр, шеф?

— Скорее всего. — Кокс повернулся к менеджеру и владельцу здания, пока оба они удерживали дистанцию за полицейской лентой. — Нам можно это включить? Мы хотим приподнять пресс. Увидеть, что под ним.

— Да, вот включатель. Сбоку пресса.

— Готовы? — Кокс адресовал вопрос следователю, который все также вертел лицо мужчины в руках в перчатках.

— Да.

С этим Кокс подал сигнал о том, что запускает аппарат, и взрыв сдавленного воздуха заставил пресс подняться вверх.

— Ах, бл*дь! Бл*дь! — Берк крутнулся на месте, прикрыв рот рукой, когда стала видна запекшаяся кровь под ходовой частью пресса. — Какого хера?

— Если тебя вырвет на моем месте преступления, я отправлю тебя работать парковщиком, пока ты, мать твою, не выйдешь на свою гребаную пенсию, — рыкнул Кокс.

— Переломы обеих рук и кистей, — следователь продолжил свою оценку, цитируя замечания во время осмотра жертвы. — Кости полностью раздроблены. Осколочный перелом, и я бы сказал, что фрагменты кости не больше дюйма. Кожа потрескалась, открыв плоть мышц изнутри. Суставные капсулы и связки порваны, отчего сустав оказался полностью вывихнут.

Кровь покрывала поверхность пресса, стекая с нее через бортики и на пол, собираясь лужицей возле раздробленной руки под выкрученным в неестественном положении толстым пальцем. Взгляд Кокса привлек белый клочок.

— Дай мне пинцет, Берк, — натянув пару перчаток, он поднял белый клочок, словно в игре «Операция».

Развернув его, он увидел цифру три.

Глава 28

Обри

Крики выдернули меня из сна, и я подскочила на кровати: голова качалась вперед и назад, вдохи и выдохи словно старались перегнать друг друга, а мышцы дрожали. Я впитала тишину своей комнаты, темноту, которую, казалось, не нарушало ничего, кроме трепета штор, танцующих в ритм бризу, доносившемуся из моего разбитого окна.

Всего лишь сон.

Ложась назад на подушку, я прильнула к теплоте своего одеяла, когда еще один душераздирающий крик, на этот раз пронизанный мукой и болью, эхом отбился от моей двери.

Ник.

Я выпрыгнула из кровати, шлепая ногами по полу и направляясь к двери, прикладывая ухо к деревянной панели.

— Лена! Лена! Нет! Проклятые отморозки! Нет! Мы убьем вас! Мы всех вас убьем!

Мы?

Я открыла дверь, находя Блу с тревожно торчащими ушками, словно он спрашивал: «Ты слышишь, что происходит?». Его скуление сказало мне, что он переживал о своем хозяине, и рычал не так сильно, как обычно, когда я на цыпочках прошла мимо него к приоткрытой двери в комнату Ника.

Сжимая дверной косяк, я наблюдала за тем, как Ник всем телом метался в кровати, которая ударялась при этом о стену. Простыни превратились в белый комок вокруг него. Ник выгнул спину, создавая идеальную арку агонии, а мышцы были настолько напряжены, что выглядели, словно порвутся под кожей. Его удары в воздух и рычание сдавливали мое сердце, пока я смотрела, как он страдал во сне.

Порыв ринуться к нему и успокоить, заставил меня толкнуть дверь и увеличить щель.

Нет. Не делай этого.

— Не делай этого! Джей! — Его локоть отскочил от стены при ударе и прервал мои шаги.

Что за имена он выкрикивал в сне? Почему он звучал, словно вовлечен во что-то реальное, словно по-настоящему терпит боль и мучение?

Блеск капель пота, покрывающего его кожу, был заметен в свете луны. Его брови сошлись вместе под тяжестью боли, а тело тряслось, как и мое.

— Ник, — прошептала я. Порыв лечь рядом с ним и успокоить тянул меня вглубь комнаты, словно инстинкт манил меня пойти к нему и унять его агонию.

Мужчина обмяк на кровати и воздух пронзил поток ругательств.

Пятясь назад к двери, я выскользнула из комнаты в момент, когда его глаза распахнулись. Сердце грохотало о ребра, и я ахнула, чуть не промахнувшись дверным проемом.