― Айден, ― прохрипел он.

Его дикие инстинкты побуждали повалить ее на землю и взять.

Кейн прищурился:

― Я не буду… нежным.

― Ш-ш-ш, ― сказала она, проводя кончиком пальца по его губам.

«О Боже…»

Ее рука, мягкая и теплая, несмотря на холод, обхватила его и погладила в крышесносном темпе. Он извивался под ее прикосновением и бормотал проклятия.

― Пожалуйста, Айден, мне нужно кончить, ― его голос стал грубее.

Он резко втянул воздух, когда влажное тепло окутало его.

«Твою мать».

Его пальцы запутались в волосах Айден, пока ее рот работал над ним, вознося его туда, откуда он никогда не хотел бы возвращаться.

Но когда кульминация приблизилась, Айден скользнула в сторону.

Его тело ревело, требуя ее возвращения, плавясь в пламени, которое она же и зажгла. Глаза Кейна широко распахнулись, мускулы затрепетали от разочарования.

Айден стояла перед ним, полуобнаженная, с решительностью во взгляде. Прекрасная и смертоносная. Расстегнув брюки, она подсунула пальцы, чтобы стянуть их вниз.

― Нет! ― выдохнул Кейн. ― Медленней, ― он повернул бедра и провел ладонью вверх и вниз по члену, когда она, как он и просил, спустила брюки на землю и переступила через них. Его самообладание зависло на грани, когда крошечные красные трусики скользнули вниз по шелковистым бедрам, позволяя взгляду блуждать по ее обнаженному телу.

«Осторожнее», ― напомнил он себе.

Айден склонилась к нему, прижавшись влажным входом к его головке.

Он схватил ее за тонкую талию и медленно скользнул внутрь, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от слишком жесткого погружения.

Айден пошевелила бедрами, прижимаясь к нему, и закачалась в ровном темпе. Она положила руки ему на грудь, откинула голову назад, глаза ее остекленели, словно она впала в некий эротический транс.

Ее сексуальные, мягкие стоны проникли в его сознание, высвобождая что-то первобытное внутри него.

«Бери».

Волнообразные движения ее тела, такие чувственные, заставили его приподняться на локтях. Его глаза сосредоточились на ее шее, а губы скривились в усмешке.

«Моя».

Он потянулся одной рукой, сжимая ее спину, скользкую от пота, и притянул к себе.

Жар распространялся по его паху.

Он схватил ее за ягодицы и заставил двигаться быстрее, пока она лежала на нем.

Уткнувшись лицом ей в шею, он втянул в себя ее запах.

Покалывание прокатилось вниз по его позвоночнику в последовательных волнах удовольствия.

Ее язык задел кончик длинных клыков.

Мышцы напряглись, когда ее стоны превратились в молящие крики. Прерывистое дыхание легонько коснулось его уха.

Эти звуки вызывали потребность удовлетворить ее, и каждый быстрый толчок приближал его к кульминации.

«Еще, еще».

Мир замер.

Ногти впились ему в плечо, и ее мускулы, натянутые, как тетива лука, задрожали под его руками.

― Кейн, ― выдохнула она, и в голосе слышались нотки вожделения. ― И я…

Его клыки глубоко вонзились в нежную плоть.

Она отчаянно выкрикивала его имя, беззащитная перед укусом, пока спазмы сотрясали тело от мощного оргазма. Каждое сокращение внутри нее усиливало и его потребность в освобождении.

Все еще держа ее шею в плену, Кейн перекатился и, крепко зажмурившись, позволил своему телу ослабить слепящее давление, пока он извергался в ее глубины.

Черт побери, никогда еще не было настолько хорошо.

Его зубы оторвались от ее шеи. Глубокий раскатистый рев прогремел в груди и эхом разнесся по всей пещере.

Судороги истощили его, высосали из него все до последней капли энергии. С последним содроганием он открыл глаза навстречу ее лицу.

На щеках Айден все еще горел розовый румянец. Она, казалось, светилась.

Однако глаза ее казались растерянными, будто вот-вот польются слезы.

― Айден?

Мягкий тон его голоса, казалось, сломила ее. Он притянул ее к себе, укачивая, обнимая руками и ногами, облизывая и целуя следы, которые он оставил на ее шее, и снова вернуться к ее лицу.

«О Боже, неужели я навредил ей?»

― Айден?

Уголки ее губ дрогнули в улыбке, но она тут же исчезла, когда снова полились слезы.

― Так много, ― прошептала она. ― Все сразу.

Нахмурившись, Кейн погладил ее по щеке, вытирая слезы и чувствуя себя таким же грязным ублюдком, каким и повел себя.

― Ну, что? Что такое?