Она провела его через темную гостиную на кухню, на ходу приглаживая волосы. Краска была в трещинах, обои отклеились от стен, открывая пятна серого гипсокартона. Но было чисто, это он и имел в виду. Черт, здесь было нелегко все намывать, но, как ни странно, здесь не было того заплесневелого, гнилостного запаха, который в трущобах часто носили как вторую кожу. На самом деле пахло довольно приятно. Чем-то сладким, будто что-то недавно испекли.

― Ты обокрала меня, ― сказал Гэвин, когда они добрались до кухни, еще одной комнаты, выглядящей не лучше, чем остальной дом, но тоже чистой и ухоженной.

Сэйбилл развернулась и уперла руки в бока.

― Я уже говорила тебе раньше. Я не крала у тебя. У Джимми проблемы с суккубами. Мне рассказывали об этом и другие девушки.

Гэвин сел на шаткий кухонный стул и напрягся, прежде чем расслабиться, опасаясь, что сломает его своим весом.

― Все это было снято на камеру, Сэйбилл. Я сам это видел.

Она села напротив, презрительно глядя на него.

― Знаешь, для большого крутого босса казино ты не очень-то умен.

Он наклонился вперед и склонил голову набок.

― Прошу прощения?

― Так чего ты хотел?

― У нас в доме был незваный гость. Который принес кинжал из Демортиса. Что-нибудь знаешь об этом металле?

«Давай посмотрим, насколько сильно ты знакома с миром демонов».

― Да. Он смертельно опасен. Если он входит в контакт с вашим кровотоком, быстро растворяется и перемещается, вызывая приток адреналина, чтобы обеспечить быструю прокачку по всему телу.

«Проклятье».

― Ты знаешь больше, чем я ожидал.

― Конечно, ― сказала она, скрестив руки на груди. ― Ведь я просто глупая, неграмотная суккуба.

Гэвин покачал головой.

― Я не это хотел сказать.

― Думай, что хочешь. Я буду носить свой грех как гребаный значок, демон, ― она фыркнула. ― Так. Твой брат. Когда его зарезали?

― Я точно не знаю. Думаю, около часа назад.

Она прикусила нижнюю губу.

― Возможно, для него уже слишком поздно.

― Тогда нам нужно идти. Сейчас же.

― И оставить моих детей одних? ― она отстранилась. ― Ты что, с ума сошел?

«А тебе не все равно?»

― Мы их перевезем. Двумя машинами, думаю, и мы сможем освободить для них комнату.

― Двумя машинами? У меня нет машины. И зачем нам нужны две? ― ответ, должно быть, был написан у него на лице. ― Ах, ну да! Потому что у всех шлюх-суккубов сотни детей от разных пап.

Гэвин изо всех сил старался скрыть потрясение на лице.

― Так, мы все поместимся в один автомобиль?

― Они спят. Мне нужно, чтобы ты нес Томаса, а я понесу Джейн.

«Двое детей? И это все? И нормальные человеческие имена? Это что, шутка? А дальше она скажет, что у них один отец».

― Хорошо.

― Они близняшки. Так что не удивляйся, что они спят в одной постели. Им так спокойнее.

Двое детей, спящих в одной кровати, не пугали его. Что его удивило, так это то, что ей удалось невозможное. Должно быть, она была единственной суккубой на планете, у которой меньше десяти детей. Причем от одного мужчины.

― Мне нужно взять сумку с припасами, ― сказала она. ― Я сейчас вернусь. Оставайся здесь, ― она ткнула в него пальцем. ― Может, ты и мой бывший работодатель, но это не значит, что я тебе доверяю.

Гэвин кивнул. Его пульс учащенно бился от необходимости вернуться, и каждая бесполезно проведенная минута истощала терпение.

Будто зная об этом, Сэйбилл появилась почти так же быстро, как и ушла.

― Пойдем, заберем их.

Они поднялись по шаткой и крутой деревянной лестнице, которая стонала под весом Гэвина.

Сэйбилл обернулась и сердито посмотрела на него, поднимаясь наверх.

― Боже мой, ты такой шумный.

― Извини, ― прошептал Гэвин.

Спальня, в которую она привела его, была совсем не такой, как он себе представлял: с грязным старым матрасом, лежащим на полу, с детьми, прижавшимися друг к другу, чтобы согреться под потрепанным одеялом. Нет, похоже, это была единственная комната, в которой она, вообще, проводила время. Стены, выкрашенные в нежно-голубой цвет и украшенные наклейками с изображениями принцесс и грузовиков, были причудливыми, но симпатичными. Его внимание привлекла фреска с изображением огромного дерева, парящего над сказочной деревней на дальней стене.

― Это ты нарисовала?

― Да, ― прошептала она, подходя к краю кроватки.

В ней лежали двое детей, тесно прижавшиеся друг к другу, не для того, чтобы согреться, а казалось, что они обнимали друг друга во сне. У обоих были светлые кудряшки и белоснежная кожа, как у милых херувимчиков. Гэвину трудно было бы сказать, сколько им, но подозревал, что они совсем маленькие.

Томас едва шевельнулся, когда Сэйбилл подхватила его на руки, завернула в одеяло и протянула Гэвину. Он вытянул руки, не уверенный, как именно действовать. Уложив Томаса ему на грудь, Сэйбилл сложила руки так, чтобы он мог придерживать малыша. Она помолчала, переводя взгляд с сына на Гэвина.