На моем телефоне загорается уведомление, и я вижу знакомый адрес электронной почты. Кликнув по нему, я открываю сообщение от моей уже бывшей начальницы в отделении медицинской документации. Не считая mamie, это, пожалуй, единственный человек, у которого есть доступ к моей личной электронной почте.
«Сегодня тебя искал какой-то мужчина. В костюме и галстуке, с дорогим на вид портфелем. Я сказала ему, что ты здесь больше не работаешь. Он дал мне свой номер на случай, если я получу от тебя весточку. 555-347-2991. Надеюсь, у тебя все хорошо.
Барбара»
В костюме, галстуке и с дорогим портфелем? Это мог быть следователь или еще кто похуже. Надеюсь, он туда не вернется, и мне не придется смотреть очередной репортаж о том, что из-за меня снова кто-то убит.
Ради прикола, я вбиваю в поисковик, оставленный им номер, который приводит меня в какую-то юридическую фирму Лос-Анджелеса.
Юридическая фирма? Нахмурившись, я напрягаю извилины, пытаясь вспомнить хоть что-то об этой конторе, но единственное, что приходит на ум, — это долг, который говнюк Кэлвин якобы снял с моей бабушки. Возможно, эта фирма узнала о ее смерти и теперь хочет взыскать этот долг с меня.
Покачав головой, я удаляю из поиска все следы номера его телефона, и письмо Барбары, на которое не собираюсь отвечать.
Внезапно я слышу у себя в номере какой-то шум, и тут же замираю. Затем поднимаюсь со спрятанного за дверной занавеской кресла и заглядываю внутрь.
У входа стоит Дэймон и вытряхивает на комод что-то из своего бумажника.
С улыбкой я провожу пальцами по волосам и, прежде чем войти, быстро нюхаю подмышки, чтобы убедиться, что не забыла о дезодоранте. Он стоит, жадно пожирая меня глазами, и уверена, что будь я сейчас куском стейка, то была бы уже наполовину съедена.
— Так-так. Вы только гляньте, кого нам el gato притащил. ( El gato (исп.) – «кот». — Прим. пер.)
Сжав губы в слабой попытке скрыть улыбку, от которой у него на щеках появляются ямочки, Дэймон бросает бумажник на комод и снимает пасторский воротничок.
— Смотрю, ты уже осваиваешь язык.
— Чем обязана такому приятному сюрпризу? — скрестив на груди руки, я прислоняюсь к дверному косяку, чтобы не прыгнуть в его объятья.
— Мне нужно у тебя кое-что оставить. Личные вещи, которые мне бы хотелось скрыть от посторонних глаз.
— Это предупреждение для меня?
— У меня сложилось впечатление, что мой новый дом не очень уединенный. А мой коллега не такой безразличный, как Руис.
— Вау. Это в значительной степени лишает смысла присоединение к здешней церкви, так ведь?
— Это не обычная церковь. Но уверен, что, оставаясь там, я как никогда близок к тому, чтобы найти нашего Козла.
— С чего ты это взял?
— С того, что, как мне кажется, его бизнес базируется у меня в спальне, — Дэймон расстегивает пуговицы на своей черной рубашке и властно вздергивает подбородок, что убеждает меня в том, что он приехал сюда не только для того, чтобы оставить кое-какие личные вещи. — Ты снимешь эту футболку с шортами, или мне придется сорвать их самому?
Мои попытки скрыть улыбку также бессмысленны, как и его.
— Надо же, как мы нетерпеливы.
— Напряжены. Мне нужно проветрить голову, и ты — единственное, что может помочь мне отвлечься.
— Ну тогда..., — поддев пальцами футболку, я снимаю ее через голову и скидываю шорты.
Я уже несколько недель не носила свои винтажные платья, и если бы знала, что сегодня вечером он ко мне заскочит, то непременно какое-нибудь надела. Но я рада, что от скуки хотя бы сделала эпиляцию.
— Прости меня за грехи, которые я собираюсь совершить.
Когда я опускаюсь перед ним на колени, его ладонь крепко сжимает мое горло, не давая мне к нему приблизиться. Не ослабляя хватки, Дэймон отводит от меня свои полные муки глаза.
— Возможно, я нахожусь в самом опасном месте, где когда-либо был, с преступниками, которые готовы выпотрошить меня живьем.
Если он думает, что его слова меня заводят, то очень ошибается. Мое либидо тает, словно сдувшийся воздушный шар.
Он сильнее сжимает пальцы у меня на шее, физически передавая мне свое отчаяние.
— У меня голова идет кругом, и все же один твой вид приносит мне радость. Удовлетворение, — Дэймон отчётливо произносит каждое слово так, будто они — полная противоположность своему значению. Будто этот факт полностью выводит его из равновесия.
Когда он встречается со мной взглядом, его хватка немного ослабевает.
— Айви, обещай мне, что не наделаешь глупостей. Потому как, мне кажется, что привести тебя сюда было самым идиотским из совершенных мною поступков, и, если с тобой что-нибудь случится..., — внезапно в его глазах появляется ярость, холодная тьма, от которой у меня покалывает кожа. — Бог никогда не простит мне того, что я тогда сделаю. В этом мире у меня осталась только ты.