Каликс вонзил её ладонью вниз в бетон, прежде чем вынуть кинжал из череп и обезглавить. Он с трепетом наблюдал, как кровь с золотыми крапинками растекалась по полу.

По комнате разносились тихие всхлипы, едва различимые из-за дребезжащих цепей, когда существо, похожее на мужчину, судя по волосам на его лице, тряслось.

Каликс встал из-под запекшейся крови и, стараясь не задеть зияющие раны, снял хрупкое человеческое тело с крюка, вонзившегося ему в спину. Самец повалился вперёд, его руки были связаны за спиной цепями, и Каликс с помощью кинжала освободил его, прежде чем уложить самца на бетон.

— Кто ты? — спросил Каликс.

— М… меня зовут П.П.Пол. Я… Алекси.

Его глаза закатились, и Каликс похлопал его по щеке.

— Привет! Пол!

Парень очнулся, его лицо побледнело с оттенком синевы, что, должно быть, произошло из-за переохлаждения.

— Я вытащу тебя отсюда, ладно?

Вместо ответа он глубоко вздохнул, и его лицо исказилось от боли. Его тело дернулось.

— Я хочу умереть.

— Нет, друг мой. Ты поправишься в кратчайшие сроки.

Мужчина застыл, его глаза побелели, а тело затряслось в руках Каликса. Когда его глаза скользнули обратно вниз, большие коричневые радужки увеличились вдвое.

— Они идут!

— Есть ли в этом месте ещё кто-нибудь? Я ищу девушку.

Губы мужчины задрожали, как будто он не мог решить, хочет ли он смеяться или плакать.

— Девушки… уходят первыми… — его губы скривились от отвращения.

— Что они с ними делают…

Слёзы появились в его глазах, прежде чем они закрылись.

Каликс потряс его.

— Эй. — Он положил голову на грудь, испытывая облегчение от ритма ту-дум, всё ещё равномерно стучащего внутри. — Что они делают? Куда их забирают?

Самец не очнулся.

Невидимые куски льда проскользили по позвоночнику Каликса и охладили его кости. Если Ава окажется одной из похищенных, выражение лица мужчины сулит участь хуже смерти.

***

Гудящий звук проник в уши Авы, сотрясая её череп. Казалось, звук становился всё громче и монотоннее.

Ей в нос ударил резкий запах, который она сразу определила как запах крови и гнилой плоти.

Громкое жужжание бензопилы окончательно вывело её из сонного состояния и разбудило под лязг цепей возле уха.

Одинокая флуоресцентная лампа мерцала сверху. Быстрый осмотр комнаты выявил стальные стойки и грязно-белые столешницы, испещренные граффити.

На входной двери черной надписью было написано: «Оставьте всякую надежду, входящие сюда».

Громкий стук прервал звук пилы, и Ава вытянула шею, увидев перед глазами высокое чудовище. Его кожа была пятнистой и коричневой, а позвоночник торчал из спины, как будто его вырвали и снова закрепили снаружи. Она никогда раньше не видела ничего подобного, но её чувства подсказывали ей, что его злонамеренность носит демонический характер.

Хотя то, что он смотрел в сторону, мешало Аве разглядеть, он, казалось, боролся, его руки сильно дёргались. Повернув голову в другую сторону, она увидела трясущуюся на животе кучу тел на полу рядом с ним. Некоторые тела были обнажены. Некоторые одеты. Военные. И они выглядели, как какие-то подростки. Все мертвы. Забиты и, вероятно, будут разрезаны на части.

Не то чтобы ей были чужды подобные ужасы, благодаря её испорченному брату, но, по крайней мере, она никогда не работала с бензопилой.

Судорожно дыша, она натянула цепи, но все четыре конечности были прикреплены к стальной плите, на которой она лежала.

Пожалуйста, боги, пожалуйста!

Бензопила остановилась. Тяжелые шаги пронеслись по полу.

Думай. Думай.

Она закрыла глаза, притворяясь спящей.

Ава почувствовала близость зверя, прежде чем его горячее дыхание ударило ей в щеку, заставив мышцы челюсти сжаться в напряженную судорогу. Все остальные мышцы её тела дрожали, как бы она ни пыталась это контролировать.

Пощечина ударила её по щеке, и она открыла глаза, увидев окровавленную отрубленную руку, которую зверь провел по её лицу.

Её взгляд метнулся к зверю. У него не было заметной шеи, но это были крепкие мускулы с длинными сухожилиями, торчащими вверх, словно шнуры, натянутые под кожей. У него было лицо гориллы с испорченными зубами и металлической пластиной на одном глазу — окружающие ткани выглядели так, как будто их сжевали.

Она вскрикнула и начала извиваться в своих путах. Оно закрыло ей рот — его изуродованная рука выглядела так, словно существо пыталось их съесть самостоятельно, — а его глаза дали ей ужасное предупреждение.

Зверь поднял отрезанную руку и провел ею по грубой щеке, всё время глядя на неё, словно оценивая её реакцию. Затем он сунул палец себе в рот и оторвал его от изуродованной руки, жуя так небрежно, как будто этот ублюдок только что отгрыз кусок куриной кости.