– Ну а теперь ты можешь забрать подарок от Романа. А потом поехать в Мексику и отпраздновать «маргаритой». Мы ни разу не устраивали себе отпуск. Пообещай, что поедешь. Пообещай. И пообещай, что, когда вернешься, встретишься со специалистом.

– Сесилия…

– Это не обсуждается, мам.

– Господи, какой властный тон. Что на тебя нашло?

– Чересчур много, – отвечаю я, зная, что мать поймет.

– Поговори со мной.

– Я еще не готова. И вряд ли ты поверишь, если я тебе расскажу. Я буду следующей на очереди к психотерапевту, если твой окажется хорошим специалистом. – Я встаю и раздвигаю шторы, открывая вид на дом напротив, в котором живет мой отец. Отцу принадлежит небоскреб, а мы с мамой перебивались макаронами с сыром и хот-догами, чтобы дожить до ее следующей зарплаты. Ей больше никогда не придется их есть, если только не захочет вспомнить прошлое. Одна эта мысль стоит каждого испытания, что мне довелось пережить в этом году.

– Мам, пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя.

– Я не могу, Сесилия. Извини. Так не должно быть. Это неправильно.

– Неправда.

– Крепко-крепко тебя обнимаю, ребенок.

– Мам, подожди…

– Я тебя люблю.

Я вздыхаю и решаю перенести спор на другой день. Ведь формально я еще даже не получила деньги. Но эту битву я выиграю.

– И я тебя люблю.

Делаю еще один глоток виски и падаю навзничь на постель. Другую постель в другом мире, где я не стану мастурбировать, думая о демоне. В мире, где все гораздо проще, где я вольна поступать, как мне вздумается.

И внезапно свобода уже не кажется такой заманчивой. В эту ночь я не смыкаю глаз.

Отец встречается со мной в конференц-зале, где я прождала его около часа, и садится рядом. Я пью воду, чувствуя на себе его взгляд, и смотрю на лежащую на столе кипу документов, не в силах уложить в голове, какую огромную сумму денег он собирается мне передать.

– Как поживаешь, Сесилия?

– Отлично, сэр, – отвечаю я и выпрямляюсь на стуле.

– Как дела на заводе? После ремонта стало лучше?

– Все хорошо, сэр.

– Адвокат проинформировал, за что ты сегодня расписываешься?

– Да, сэр. – Борюсь с желанием поблагодарить, но я никогда ничего у него не просила. Когда я наконец поднимаю на него взгляд, вижу, что отец внимательно на меня смотрит.

В нашу последнюю встречу я пренебрежительно отвергла его, поскольку была слишком поглощена мужчинами в своей жизни и слишком обижена, чтобы принять то, что он тогда предлагал. Разговор с матерью заставил меня всю ночь размышлять, как снова к нему подступиться. Решаю сделать это с беспощадной прямотой. Сейчас или никогда.

– Пожалуйста, помоги мне понять.

– Что понять?

– Тебя, – в лоб отвечаю я. – Почему ты так поступаешь?

Роман опускает взгляд на документы.

– Я назвал тебе причину.

– Выходит, это взятка? Потому что не хотел участвовать в моем воспитании?

Он еле уловимо вздрагивает, но я замечаю.

– Эти деньги гарантируют тебе финансовую стабильность на всю оставшуюся жизнь, и – при должном обращении – твоим детям.

– Какое тебе до них дело, если даже свой ребенок не волновал?

Отцовский взгляд смягчается, но голос звучит напряженно:

– Я тебе уже объяснял.

– Нет. Ты сказал, что твои родители были пьяницами, промотали свое состояние и не воспитывали тебя в атмосфере любви. Но я не прошу объятий, Роман. Я хочу знать причину.

Он недоволен, но не дает мне ответа, и я уже подумываю встать, оставив его с гребаными деньгами, но меня сдерживает и заставляет взять себя в руки пугающий пустой взгляд матери. Сейчас у нее все хорошо, но что, если она вернется туда, где была? Я могла бы отказаться от наследства и уйти, тем самым окончательно послав отца, но не стану этого делать. Я не могу.

– Извини, что подвел тебя, Сесилия.

– Второй раз ты признаешь, что подвел меня. Ты уже признался, что пытался полюбить мою мать и меня. Но это просьбы о прощении и оправдания без объяснений. «Извини, что подвел тебя» – не объяснение, а я в последнее время слышала это довольно часто.

– Может, дело в твоем окружении.

Услышав в отцовском тоне определенный подтекст, я смотрю на него.

– И как это понимать?

– Ты по-прежнему разъезжаешь по городу с преступниками на старых тачках?

– Обрадую тебя новостью. Мой новый парень ездит на седане, но он тоже временное утешение. Мужчины не имеют привычки задерживаться в моей жизни, – ерничаю я. – Уж кому, как не тебе, это знать. Слышала, эмоциональная привязанность вредит бизнесу.

– Так и есть.