Все мои тщательно продуманные планы теперь кажутся простыми, если не сказать банальными и предсказуемыми. До переезда в Трипл-Фоллс моя единственная цель состояла в том, чтобы пережить это время ради мамы. Я всегда мечтала о дне, когда обрету свободу, но не составляла планов, чем займусь после. Сейчас этот день почти настал, и все планы, которые я продумывала, больше не прельщают.

Вылезая из ванной, я одеваюсь в пижаму и потягиваю виски из небольшой фляжки, которую прихватила с собой в дорогу. Набираю номер матери, она отвечает после второго гудка.

– Привет, малышка. Чем занимаешься?

– Я в Шарлотт. Утром у меня встреча с папой.

– Да? – Она затихает на том конце трубки.

– Мам, завтра я подпишу документы.

– Не слышу радости в твоем голосе.

– Деньги не делают меня счастливой.

– Хорошо, что ты узнала об этом так рано. Но их недостаток тоже удручает.

– Жизнь была невыносима, когда мы жили без гроша в кармане. Когда ты сходила с ума от беспокойства, но…

– Мы справились? – слышу в ее голосе улыбку.

– Бензин и картофельные шарики за пять баксов.

– Скучаю по тебе, ребенок.

– Я тоже по тебе скучаю. Но позвонила не просто так.

– Хорошо.

– Слушай, я знаю, что ты сейчас скажешь, но мне нужны реквизиты твоего счета.

– Что? Нет, милая. Деньги только твои. Они предназначаются тебе.

– А я не хочу их. Этот сукин сын – мультимиллионер и много лет заставлял нас сводить концы с концами. Это мои деньги и мое решение. Я хочу о тебе позаботиться. И хочу, чтобы ты… записалась к специалисту.

– Хочешь, чтобы я пошла к психотерапевту?

– Да. Если думаешь, что это поможет. Да… Я хочу, чтобы ты получила помощь. Думаю, она тебе нужна.

– Ничего себе. Деликатность больше не твой конек. Что случилось с моей милой малышкой?

– Извини. – Я делаю глоток виски, ощущая признательность за жжение в горле и наступившее оцепенение. – Я не хотела, чтобы так вышло.

– Поделись, что случилось?

– Ничего, я в порядке. Мы говорим о тебе.

– Тогда и я в порядке.

– Ты когда-нибудь перестанешь так делать, мам?

– Нет.

– Я в порядке. Просто… устала.

– Переживаешь из-за того парня? – Намек в ее голосе вынуждает меня резко перестать думать о Тобиасе. Он делает меня беззащитной, даже если заполняет только мои мысли. Ненавижу, что моя мать это понимает.

И в один миг мой щит возвращается на место.

С меня хватит. Надоело думать о нем. Надоело фантазировать о нем.

– Мам, давай как-нибудь в другой раз это обсудим? Я переведу тебе часть денег, как только они поступят на мой счет. Деньги, меняющие жизнь. Уж ты-то будешь счастлива.

– Ты знаешь, что я не могу принять от тебя деньги.

– Тогда прими их от Романа.

– Он не тот бессердечный мужчина, каким себя выставляет.

– Слишком поздно.

– Мне не нужны от него деньги, Сесилия.

– Тогда чего ты от него хочешь?

Слышу щелчок зажигалки и ее выдох.

– Ничего. Он подарил мне лучшее, что мог дать.

– Почему ты не хочешь о нем говорить? Если ты так настойчиво просишь дать ему шанс, тогда назови причину.

– Потому что он твой отец.

– Этого мало. Он думает, что ты пыталась заманить его в ловушку? Поэтому был так скуп на деньги?

– Ты имеешь в виду, пыталась ли я заставить его жениться на мне из-за ребенка? Нет.

– Тогда расскажи, как все было. Я хочу знать. Разве я не заслуживаю правды?

– Настанет день, когда я все тебе объясню, но пока постарайся быть к нему терпимой.

– Нет. – Я непреклонна. – Мое терпение иссякло. Он ничего мне не дал, и я здесь только… – Останавливаю себя на полуслове. Не хочу, чтобы мама узнала, что я провела столько времени в Трипл-Фоллс ради ее благополучия.

– Сесилия, родители любят своих детей, даже если не умеют показать это.

– Почему ты его защищаешь? Я не понимаю.

– Я просто надеялась, что ты поживешь с ним и все изменится.

– Он живет здесь, в Шарлотт. Я не видела его с прошлого лета.

– Что?! Господи, Сесилия, ты прожила одна в том доме все это время?

– Почти. Типа того. Я завела… друзей.

– Си, почему я не знала?

– Не хотела тебя волновать. Ты все равно ничего не могла сделать.

Слышу, как она шмыгает носом.

– Мам, не плачь. У меня все хорошо. Еще несколько недель – и я уеду отсюда. Вернусь домой. Поступлю в университет Джорджии, так что ты часто будешь меня видеть.

– Я чувствую себя виноватой.

– Не нужно. Поэтому я тебе и не рассказывала. Нет причин чувствовать себя виноватой. Ведь отец за собой вины не чувствует, я уверена.

– Он чувствует вину. Я знаю.

– Думаю, мы говорим о двух совершенно разных людях.

Мама снова всхлипывает и еле слышно чертыхается.

– Проклятье, Роман.

– Мам, отправь мне реквизиты, хорошо?

– Нет. Да что я за мать такая? У нас с Тимоти все нормально. Мы подумываем купить дом на озере.