С этими словами он закрыл дверь, а я прислонился к стене, скрестив руки на груди. Мои мысли метались из стороны в сторону. Я думал, Гейдж состоит в “Подполье”, как и Ринн. Кто, черт возьми, его так избил? Кто бы это ни был, у меня было чувство, что это не предвещало ничего хорошего ни для кого из нас.

Глава 11

Гейдж

Болел каждый гребаный дюйм моего тела. Дышать было тяжело, и я был уверен, что этот мудак с кастетом сломал мне все ребра до единого. Один мой глаз все еще был почти закрыт, а остальная часть моего лица была в таком же плачевном состоянии. Но душ и сон немного помогли.

Я застонал, сожалея о попытке перевернуться, как только пошевелился. Я лежал на кровати Триппа, одетый в чужие боксеры. Одежда, в которой меня сюда привезли, была в пятнах крови, и отстирать ее было невозможно. Я приоткрыл здоровый глаз и увидел, что Кайен смотрит на меня, сидя на своей кровати.

— Какого черта ты все еще здесь? — хмыкнул я. — Разве тебе не нужно идти оплакивать своего отца?

— Он выжил, — сообщил мне Кайен. — И я хотел убедиться, что ты не умрешь, прежде чем я уйду.

Я сохранял бесстрастное выражение лица, когда смотрел на него. Сомневаюсь, что его действительно волновало, умру я или нет. Но двигаться мне действительно было чертовски сложно, так что это имело смысл. Приложив смехотворные усилия, я повернулся и пополз, пока не уперся спиной в стену и не оказался лицом к Кайену. Я вытянул ноги перед собой, и мои ступни свесились с кровати.

— Как долго я спал? — спросил я, прислонившись затылком к стене. Я поморщился, боль пронзила меня насквозь. Черт возьми. Восстановление должно было занять много время.

— Несколько часов.

— Ты сказал Ринн, что я здесь?

— Пока нет. Я ждал, чтобы убедиться, что у тебя нет сотрясения мозга. Потому что раньше ты нес какую-то гребаную чушь.

Я прищурил здоровый глаз.

— О чем?

— О Ринн.

Мое измученное тело напряглось, когда я сверкнул на него глазами, жалея, что вообще что-то рассказал. Но сейчас было уже поздно.

— Я точно знаю, что сказал. И я имел в виду каждое слово. Она не моя. Я не собираюсь быть с ней. Счастливого, блядь, брака.

Моя ложь обжигала язык, когда я произносил ее, и потребовалось все, чтобы успокоиться. Осознание того, что Ринн замужем, вызвало боль в моей груди, которая отказывалась уходить.

Он нахмурился.

— Жениться на ней было не моей идеей. Если бы я этого не сделал, то это был бы кто-нибудь другой из “Гримроуз”.

— Она в безопасности? — я не мог не спросить. — Крис причинил ей боль?

Он покачал головой.

— Насколько я знаю, нет. Мили и Ви забрали ее из Пасифик-Пойнт. А после кто-то из “Подполья” пришел поговорить с ней, когда мы вернулись в кампус.

Мое сердце екнуло.

— Кто?

Он с любопытством посмотрел на меня.

— Понятия не имею. Люди этого человека держали нас в другой комнате через коридор.

Элли приехала в кампус? В моем животе образовался неприятный комок при мысли о встрече с ней. Мне нужно было бы разорвать отношения и с ней, а это было бы почти так же тяжело, как и с Ринн. Может быть, даже сложнее, потому что Элли знала о моем прошлом. Знала мою семью. Она легко могла бы сложить все части головоломки и понять, кто стоит за моей внезапной переменой.

Прежде чем я смог сказать что-либо еще, раздался громкий стук. Мои глаза метнулись к двери, прежде чем я посмотрел на Кайена.

— Я думал, ты ей не сказал, — прошипел я.

Он спрыгнул с кровати.

— Я этого не делал.

Я выпрямился настолько, насколько смог, чтобы мои ребра не горели от боли, когда он открыл дверь. Как я и подозревал, Ринн стояла там с Джейсом рядом с ней. Нервозность пронзила мое тело, когда девушка вошла в комнату. Ее глаза расширились от шока, когда она увидела мои травмы. Джейс последовал за ней, его пристальный взгляд скользнул по мне без тени эмоций на лице. У меня было чувство, что Кайен рассказал ему, что я здесь.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? — выдавила она.

— Я в порядке, — процедил я сквозь зубы.

Ее глаза сверкнули яростью, прежде чем она повернулась к Кайену.

— Как долго он здесь?

Парень потер затылок.

— Пару часов.

— Почему ты мне не сказал? — спросила она, в ее голосе слышался гнев. — Ты думал, что я не узнаю?

— Я не хотел, чтобы ты узнала, — перебил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Она повернулась ко мне, на ее лице отразилась боль.

— Кто это с тобой сделал?

— Неважно, — пробормотал я. — Ты бы даже не узнала, что я здесь, если бы кое-кто не открыл свой гребаный рот.