— Ты действительно собираешься оставить меня на стуле? — выдавил Кайен.

Джейс пожал плечами.

— Уверен, что был бы на твоем месте, если бы застрял с Гримроуз.

От меня не ускользнул извиняющийся взгляд Джейса, которым он одарил его, когда повернулся спиной к камере. Мое сердце замерло, зная, что Джейс поможет Кайену, если Крис об этом не узнает. Возможно, все это не полностью разрушило шансы на дружбу. Это хорошо, потому что я все еще хотела их. Заставить Гейджа ладить с ними обоими уже было достаточно сложной задачей.

Джейс подвел меня к кровати и забрался ко мне. Челюсть Кайена сжалась, но он не сказал ни слова, наблюдая, как Джейс обнял меня одной рукой, притягивая спиной к своей груди. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи.

— Я вытащу тебя отсюда, — прошептал он мне на ухо.

Я не ответила, не сводя глаз с Кайена. Так или иначе, мы все выберемся отсюда. Потому что я бы не вышла из этого дома без них обоих.

Глава 6

Гейдж

Черт возьми, я не был готов к этому.

Я провел последние восемь лет, держась подальше от них, и вот я снова в их лапах. В каком-то случайном доме в нескольких часах езды от Литтл-Хэйвен. Я находился в центре какой-то библиотеки, где было открытое пространство, окруженное высокими книжными полками. Черные кожаные кресла образовывали полукруг позади меня, но я был слишком взвинчен, чтобы сесть. В стороне стояла небольшая тележка с напитками, полная виски и ликеров.

— Не стесняйся, бери выпивку, — протянул Кинг, усаживаясь на один из стульев позади меня. — Возможно, ты захочешь выпить, пока они не пришли.

Я стиснул челюсти, изо всех сил стараясь не развернуться и не ударить его. Мои запястья все еще болели от того, как туго он стянул наручники. После встречи с Мар мы проехали еще два часа, прежде чем оказались у огромного особняка. Я не мог поверить, что у семьи был здесь дом, о котором Элли не знала. Мы оба следили за их бизнесом, и там ничего не говорилось о том, что они находились в Калифорнии.

От тяжелых шагов у меня почти болезненно скрутило живот, и я обернулся, встретившись взглядом с человеком, о присутствии которого я уже догадывался. Каждое воспоминание детства, связанное с этим мудаком, было пропитано ненавистью и болью. Отвращение пронзило меня, и я выпрямил спину, отказываясь показывать ему какую-либо слабость.

— Антонио. Жаль, что я не могу сказать, что рад тебя видеть.

— Ты покинул семью, чтобы стать таким? — его карие глаза скользнули по мне, оценивая длинные волосы, пирсинг и татуировки с неодобрением, написанным на его лице. — Какой гребаный позор.

— И чем это отличается от того, каким ты видел меня ребенком? — с горечью спросил я.

— Ты же на самом деле не хочешь разозлить меня еще больше, чем уже есть, мальчик.

Антонио Амбрози всегда знал, как вывести меня из себя, и гордился тем, что делал это при каждом гребаном удобном случае. Я не помнил, чтобы он когда-либо использовал мое настоящее имя, как будто это делало меня менее реальной личностью для него. Но я избавился от этого имени, когда встретил Элли, как и от всего остального из моего детства. Если бы я был еще ребенком, то это прозвучало бы как удар под дых. Но не сейчас. Мне было плевать, что думают обо мне этот человек или кто-либо еще в этом доме. Они больше ничего не значат для меня. Кроме Мар, мне было все равно на всех моих так называемых родственников.

— Я точно знаю, что случается с теми людьми, которые разозлили тебя, — прорычал я, выпрямляясь и поднимая руки. — Сделай это, черт возьми. Или ты больше не готов к этому, старина?

Антонио задумчиво изучал меня, но не попался на удочку, как я хотел. Его темно-каштановые волосы были уложены точно так, как я помнил, и козлиная бородка была того же цвета. Я мог бы поспорить, что его темно-синий костюм был итальянского производства, как и вся его остальная одежда. Черты его лица были поразительно похожи на черты лица Мар, и это было суровым напоминанием о том, что она была его кровью. Он был для нее любящим отцом, из-за которого она отказалась уходить из этой жизни со мной, в то время как он был хуже гребаного дьявола, когда дело касалось меня.

Он ненавидел меня, потому что я не был его крови. Единственная причина, по которой меня оставили в семье, заключалась в том, что моя мать была также важна в нашем мире, как и он. Они хотели, чтобы я остался в семье. Так и случилось, и Антонио убедился, что я, блядь, платил за это каждый чертов день.

— Я хочу знать, где ты был последние восемь лет, — пробормотал Антонио, проводя рукой по бороде. — И кто помог тебе выбраться из Нью-Йорка.

Мое сердце глухо забилось, когда я усмехнулся.

— Мне, блядь, нечего тебе сказать.