Я и сам измотан, так что удивляюсь, как она вообще смогла продержаться так долго.

Я готов поставить свое состояние на то, что ее тело давно сдалось, и только ее разум, а точнее, ее упорный отказ уступить мне, помогает ей продержаться так долго.

Когда я официально объявляю конец, она падает на землю и с болезненным стоном перекатывается на спину.

Я присоединяюсь к ней и ложусь рядом под углом.

― Ты действительно хорош. ― Говорит она.

Я незаметно улыбаюсь, довольный.

― Я чувствую твою самодовольную улыбку отсюда. ― Говорит она мне, не глядя на меня.

― Это одна из моих самых притягательных улыбок, так что я не удивлен.

Она тихонько смеется в ответ.

― Как ты вообще попал в футбол?

У меня пересыхает в горле, и я на мгновение задыхаюсь. Мне приходится громко прочистить его, чтобы восстановить силы.

Мы переходим на ту территорию, которую я избегаю любой ценой, предпочитая держать ее внутри себя, а не на виду, где, как я боюсь, она может меня уничтожить.

― Мои мама и папа. ― Я говорю ей и пытаюсь оставить все как есть.

― Я так и предполагала, ― сухо говорит она. ― Они были фанатами?

― Да, ― отвечаю я, не став продолжать.

Она медленно переворачивается на живот, опираясь на предплечья, и смотрит на меня.

― Я знаю, что с ними случилось, ― говорит она. ― Мне очень жаль. Я не пытаюсь лезть не в свое дело, мне просто интересно, какая у тебя история с футболом. У каждого из нас есть своя. Мы не обязаны говорить об этом, если тебе некомфортно.

Она ложится обратно, и мы проводим пару минут в дружеском молчании, все еще переводя дыхание.

Не знаю, из-за компании или из-за того, что на фоне огромного неба над нами сгущаются сумерки, но в любом случае это открывает во мне уязвимость.

― Они познакомились на матче.

― Правда? ― спрашивает она, явно готовая подстроиться под меня, поскольку я веду этот разговор.

― Да, на матче «Арсенала». Они оба были фанатами одного поколения. Они встретились на трибуне, и это была любовь с первого взгляда. После этого они ни на минуту не расставались. После свадьбы они были в восторге, когда забеременели мной ― это, кстати, слова моей мамы, а не мои. Я говорю тебе точно так же, как она рассказывала всем эту историю ― они знали, что обеспечили следующее поколение Арсенала. С того момента, как я научился ходить, они отдали меня в футбольные секции и летние лагеря. И мне это нравилось. Это было то, что объединяло нас всю мою жизнь, понимаешь? Это не было рутиной или чем-то, что я тащил на себе в детстве. Мне нравилось ходить на тренировки и, вернувшись, рассказывать им о каждом захвате, каждом пасе, каждом голе. Они слушали так, будто я говорил о Премьер-лиге, а не о юношеском футболе.

Она молчит, внимательно слушая меня.

― А потом так получилось, что я стал хорош. Действительно хорош. Я думаю, неожиданно хорош. Я продолжал работать над собой и стал еще лучше. Семейный бизнес ― это конечно не футбол, но он стал для меня самым очевидным вариантом развития карьеры, и они были в восторге от этого. Поговорим об идеальной истории ― вы встречаетесь на игре, влюбляетесь, женитесь, заводите сына, а ваш сын оказывается звездой футбола и надеется однажды сыграть за Арсенал. Мои родители были чертовски замечательными людьми, и они были самыми лучшими, самыми счастливыми, когда видели, как я играю. И они всегда отдавали предпочтение тому, чтобы я играл, будь то тренировки или матчи, потому что они тоже были такими родителями.

Они строили всю свою жизнь вокруг меня, включая каникулы. Когда я учился в школе-интернате, они нечасто брали отпуск, который бы не включал в себя посещение меня в той или иной форме. И вот два года назад они решили совершить автопутешествие, начав его в Лондоне, проехав через Францию и закончив в Швейцарии, куда они приехали посмотреть один из матчей нашего большого соперничества.

На границе Франции и Швейцарии, за два дня до того, как они должны были приехать посмотреть мой матч, их машина вышла из-под контроля во время дождя и врезалась в дерево. Они оба погибли при столкновении. В последний раз я общался с ними по FaceTime из Дижона. Они проводили дегустацию горчицы, смеялись и веселились. Я хотел бы сказать им, как сильно я их люблю, но не успел. Я жалею, что не успел попрощаться с ними.

Она резко вдыхает и наконец поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. В ее глазах появилась влага, но я вижу, что она старается ее подавить.

― Это моя футбольная история. Плюс еще немного.

Она протягивает руку и сжимает мою один раз, сильно, но потом отпускает.