Он поднимает на меня недоверчивый взгляд, а когда я пожимаю плечами, подносит два пальца ко рту и свистит, оповещая остальных о том, что он нашел меня.

— Давай, пойдем искать остальных. Теперь твоя очередь быть охотником. — Говорит он и бежит к склону. Он не сбавляет темпа, приближаясь к краю, а затем прыгает в пустоту и исчезает из моего поля зрения.

Конечно, это не такой уж и большой прыжок, но для моих десятилетних глаз это кажется самым смелым поступком, который я когда-либо наблюдал.

Встревоженная, я бросаюсь к краю и смотрю вниз. Он стоит и уверенно улыбается мне.

Что-то есть в этой улыбке. То, как он направляет ее только на меня, то, как она счастлива, самодовольна и настолько самоуверенна, что я не могу отвести взгляд.

Он не медлит ни секунды, прежде чем удрать, оставив меня бежать за ним.

Я соскальзываю вниз и бегу за ним через ручей и по другому склону. Когда я снова спотыкаюсь, он хватает меня за руку и тянет за собой.

Мое тело охотно следует за ним, и я не могу смотреть ни на что, кроме его руки, обхватившей мою, пока мы бежим вместе.

Мои волосы распущены и развеваются по лицу, моя улыбка растянута, я никогда не чувствовала себя более живой.

Когда мы достигаем поляны, то видим, что остальные три мальчика стоят там и ждут нас.

Феникс отпускает мою руку, прежде чем они успевают заметить, что он вообще ее держал, и свистит им, чтобы привлечь их внимание.

Роуг поворачивается и бросает на нас один взгляд, после чего на его лице появляется мрачная ухмылка.

— Конечно, он пошел искать тебя.

— Заткнись, — отвечает ему Феникс, не давая мне спросить Роуга, что он имел в виду.

— Теперь твоя очередь, Сикстайн. Не стесняйся, ищи меня, — говорит Рис с ухмылкой. — Я буду ждать тебя.

Феникс яростно хлопает его по плечу, когда проходит мимо, но Рис только смеется.

— Ладно, — говорю я, отворачиваясь и закрывая глаза руками. — Раз… два… три…

Я начинаю считать и, дойдя до ста, пускаюсь в бег. Я догадываюсь, куда мог пойти Феникс, но не могу его искать. Остальным будет неинтересно, если эта игра будет идти по кругу между нами двумя, поэтому я бегу в противоположном направлении.

Я нахожу Астора менее чем за три минуты и, схватив его, валю на землю. Мы катаемся по земле, сражаясь за доминирование, громко визжим и смеемся в течение нескольких минут, пока не слышим над собой горловой крик.

Подняв голову, я вижу Феникса, который стоит там и стреляет в нас глазами.

— Ты победила, божья коровка. — Астор с задыхающимся смехом признает это, встает и помогает мне подняться.

Я стряхиваю с себя взгляд Феникса и улыбаюсь Астору.

— Вообще-то я надрала тебе задницу.

Астор поворачивается к Фениксу.

— Как ты узнал, что тебе можно выходить?

— Я не знал. — Он огрызается.

— Как загадочно, — говорит Астор с очередным смешком. — Используй слова, Феникс.

Он засовывает руки в карманы и отводит взгляд, не желая встречаться с моими глазами. Я наблюдаю, как дергается мускул на его челюсти.

— Я услышал крик Сикс и хотел убедиться, что она не пострадала.

Мое сердце сжимается от его заботы, и я бросаюсь обнимать его. Он остается неподвижным, его руки не покидают карманов.

— Со мной все в порядке, спасибо, что проверил. — Я говорю, и мои щеки розовеют от смущения.

Он топает к поляне, не обращая внимания на мои объятия и не дожидаясь нас с Астором.

— Очень интересно, — говорит Астор под нос, глядя ему вслед.

— Что именно?

— Ничего. — Он говорит, качая головой.

— Теперь ты ведешь себя загадочно.

Он пожимает плечами и обнимает меня, направляя нас обоих обратно к месту встречи.

Мы играем еще несколько раундов, пока не садится солнце и нас не окутывает темнота.

Меня больше не ловят, и хотя половина меня счастлива, другая часть меня грустит, что я больше не общалась с Фениксом один на один.

Вскоре наступает время ужина, поэтому я прощаюсь с ребятами и бегу обратно к своему дому.

Оглянувшись на себя, я вижу грязь, которая заляпала всю мою одежду и открытые участки кожи. Я вся в крови, грязи и мокрая, и могу только представить, какое зрелище я должна представлять собой.

Это подтверждается, когда я вхожу в фойе как раз в тот момент, когда моя мама спускается по лестнице. Она задыхается, увидев меня, и бросается хватать меня за руки.

— Сикстайн! Mais qu'est ce qui s'est passé? Ты в порядке? — спрашивает она, ее тон обеспокоен.

— Я в порядке, — заверяю я ее, когда что-то движется за окном гостиной и привлекает мое внимание. Я продолжаю смотреть, надеясь, что снова увижу то, что это было.