— Это важно, я все еще ненавижу тебя, — огрызается он, заставляя меня смеяться.

— Не волнуйся, милый, я тоже тебя ненавижу. — Киваю я, и он на мгновение ухмыляется мне.

— Открой, — требует он.

Я делаю, как мне говорят, и огромная ухмылка расплывается на моем лице. Это пистолет, он намного лучше, чем мой старый дерьмовый. Нет, этот необычный, и на затворе выгравированы слова «Девушка Гадюк».

— Он не заряжен. — Произносит Гарретт, кашлянув.

— Боялся, что я тебя пришью? — скалюсь я в ответ. — Случайно, конечно! — Я хлопаю ресницами, глядя на Гарретта, и он заливается смехом.

— Мне нужно убедиться, что ты знаешь, как правильно стрелять из него. Покажу тебе позже. — Он кивает, и я оживляюсь.

— Черт возьми, да! Ты тоже научишь меня некоторым своим необычным боевым приемам? — скалюсь я в ответ.

— Нет, — огрызается он, нахмурившись. — Ты можешь использовать их на мне.

— Или я могла бы использовать их на Ди. — Я ухмыляюсь, а Дизель дрожит.

— Пожалуйста, сделай это со мной, Маленькая Птичка, — бормочет он.

— Вы двое запутались. — Гарретт закатывает глаза, но на его губах играет улыбка.

Точно девушка Гадюк.

Райдер и Кензо накормили меня достаточно, чтобы я лежала на диване, не в силах пошевелиться, и в итоге я дремлю там, положив ноги на колени Райдера, когда он гладит мои пальцы, а другой рукой держит телефон. Моя голова лежит на коленях Кензо, а Дизель лежит на полу рядом со мной, рукой он тянется, чтобы схватить мою ладонь. Гарретт садится на другой диван, но не уходит, что является плюсом. Когда я просыпаюсь, все, кроме Гарретта, уже свалили.

Потягиваясь, я зеваю и оглядываюсь вокруг.

— Черт, как долго я была в отключке?

Гарретт отрывает взгляд от лезвия, которое он точит, и убирает его, откидываясь назад, наблюдая за мной.

— Несколько часов, тебе это было нужно. — Он встает на ноги и потягивается, его рубашка задирается, обнажая пресс, а я не могу не пялиться.

Он ловит мой взгляд и, должно быть, думает, что я пялюсь на его шрамы, потому что он замолкает, его взгляд темнеет.

— Готова опробовать свой новый пистолет? — предлагает Гарретт, но сейчас кажется отстраненным.

— Конечно. — Я встаю и надеваю обувь. — Нам нужно ехать туда?

Гарретт хмыкает и направляется к входной двери, так что я следую за ним, прихватив свой новый пистолет. Он направляется к лифту, не разговаривая со мной всю дорогу вниз, и я знаю, что мне нужно резко изменить ситуацию, прежде чем он снова начнет ненавидеть меня всецело, но когда я собираюсь заговорить, дверь лифта открывается, и он выходит.

Вздыхая, я следую за Гарреттом, но замираю, когда он ведет меня в то, что выглядит как гребаное стрельбище. Какого хрена? Что еще они прячут в этом здании?

— У вас есть собственное стрельбище? — усмехаюсь я.

Гарретт пожимает плечами, когда садится.

— У нас в здании есть все необходимое ‒ тренажерный зал, ресторан, магазин. Это самодостаточное здание.

Я двигаюсь в сторону Гарретта, и он надевает мне на голову наушники.

— Тебе когда-нибудь приходилось стрелять из пистолета раньше?

Я лишь киваю.

— Раз или два Рич учил меня, но… ну, нигде так, как здесь. Мы стреляли в лесу.

— Рич? — эхом отзывается он, глядя на меня сверху вниз.

— Ему принадлежал бар, — сообщаю я Гарретту, а затем отвожу взгляд. — Он… мой отец задолжал ему немного денег, и я устроилась туда на работу, чтобы погасить его долг, но, в общем, мне так понравилось, что Рич взял меня под свое крыло. Когда я ушла из дома, мне некуда было идти, поэтому он выделил мне место, где я могла остановиться. Он помог мне. Рич был хорошим человеком.

— Что случилось? — тихо интересуется Гарретт.

Я сглатываю и смотрю на пистолет.

— Он умер. — Я делаю глубокий вдох и смотрю на Гарретта. — Итак, как мне это сделать?

Он показывает мне, как стоять и как правильно держать пистолет, прежде чем позволить мне сделать несколько выстрелов. Гарретт несколько раз корректирует мою стойку, прежде чем позволить мне продолжать стрелять, пока я снова не расплываюсь в улыбке. Остановившись, я щелкаю предохранителем и снимаю наушники, глядя на Гарретта, когда он стоит рядом со мной. Однако он избегает моего взгляда. Помимо разговоров о Риче, он все еще, кажется, злится из-за того, что на него пялятся.

Ладно, тогда, думаю, мне решать, как это исправить. Я ни за что не позволю нашему перемирию нарушиться из-за какого-то недоразумения.

— Ты собираешься сверлить меня взглядом всю ночь или, блядь, поговоришь со мной? — огрызаюсь я, выпячивая бедро. Он скрипит зубами, но игнорирует меня. — Чувак, наберись смелости. Что случилось?