— Вот так, Ангел, думай обо мне. Когда увижу тебя завтра, я зароюсь лицом между этих прекрасных бедер на несколько часов. Я хочу пробовать твои соки, пока ты кричишь мое имя, — прорычал я, прижимая руку к члену поверх брюк, пытаясь успокоиться.

Но я должен был знать лучше. Когда дело касается моей девочки, я беспомощен. Лекси сводит меня с ума, пока я не забываю обо всем, кроме нее. Наблюдая, как Ангел пальцами скользит внутрь и наружу из ее тугой киски, стоны и вздохи заполняют мой экран, я ничего не могу с собой поделать. Откинувшись на сиденье, я оглядываю затемненную парковку. Слава богу, я припарковался в самом конце, и никто не видит меня. Расстегнув ремень, я достаю свой член и поглаживаю его, наблюдая за ней.

— Ничего не могу с собой поделать, я трогаю себя, Ангел, хочешь посмотреть?

Она стонет в ответ.

— Хочешь увидеть мой толстый член, который будет в тебе завтра?

— Да, Папочка, пожалуйста, — умоляет Лекси, ускоряя движения пальцами, когда добавляет еще один, растягивая киску, как это делает мой член.

Наклонив камеру вниз, я позволяю Лекси увидеть, как я сжимаю в кулак свой член, поглаживая его.

— Блядь, — шипит она.

Приподняв бедра, я толкнулся в руку.

— Хорошая девочка, ты уже близко, не так ли? Я вижу, ты собираешься кончить для меня, как добрый Ангел? Облить эту руку?

— Да. Так близко, черт, черт, — бормочет Лекси, наклоняя бедра, отчаянно теребя себя пальцами.

Ворча, я ускоряюсь, пытаясь бороться со своей разрядкой, пока мои яйца напрягаются.

— Сейчас, — грубо требую я, со стоном изливаясь на руль и на себя, наблюдая, как громко стонет Ангел. Ее киска сжимается вокруг пальцев, когда она кончает, и ее соки капают с них, как я и просил. Задыхаясь, я смотрю, как она вытаскивает их.

Направив камеру на ее красное, изнывающее от похоти лицо, я смотрю, как Лекси вылизывает их дочиста.

— Черт, Ангел, — бормочу я, мой обмякший член снова дергается. — Я позвоню тебе, когда вернусь домой. Тебе лучше быть голой, с вибратором в киске, но не кончать, — приказываю я, прежде чем повесить трубку. Я быстро вытираюсь салфетками и еду домой. У меня назначено свидание с моей девочкой. Я не могу дождаться, когда увижу, как она трахает себя для меня, кончая снова и снова.

Это подготовка к завтрашнему дню, когда мой Ангел снова будет подо мной, ее тело будет моим, и я буду делать с ним все, что захочу.

Не могу дождаться вечера, когда увижу Тайлера. Это поднимает мне настроение, когда я заканчиваю две первые песни. Направляясь за кулисы, подправляю макияж и ухмыляюсь себе в зеркало. Меня охватывает волнение от того, что Тайлер будет делать со мной сегодня вечером.

Надеюсь, плохие, плохие вещи.

Аллегра приходит после своей песни и выпивает рюмку, прежде чем накрасить губы. Прислонившись к туалетному столику, я улыбаюсь Аллегре, а она подмигивает мне через зеркало.

— Итак, кто тот красавчик, с которым я видела тебя на прошлой неделе?

Я закатываю глаза, и она поворачивается.

— Не-а, скажи мне, этот парень с большой буквы Ч. Он выглядит так, будто трахается грязно.

— О, он так и делает, и долго… и жестко, — дразню я.

Аллегра смеется и бросает мне боа из перьев. Я ловлю его, оборачиваю вокруг плеч и начинаю трястись над ней. Встав на ноги, она хватает меня за руки, и мы вместе крутимся и танцуем под грохот музыки наверху, пока меня не вызывают на сцену для очередного номера.

Она шлепает меня, когда прохожу мимо.

— Иди и возьми их, девочка, представь, что твой серебряный лис смотрит.

Она ухмыляется, когда садится обратно.

— Повезло тебе, сучка.

Я одариваю Аллегру воздушным поцелуем, стоя у лестницы на сцену.

— Ты знаешь это, девочка. Может быть, если ты перестанешь говорить всем самцам, чтобы они отвалили, ты найдешь своего.

Ее смех следует за мной наверх. Аллегра всего на несколько лет старше меня, ей почти тридцать, но я никогда не видела ее с мужчиной дольше одной ночи. Аллегра сказала мне однажды, что все они — пользователи и ублюдки, так что теперь она использует их вместо того, что они используют ее. Может быть, однажды придет мужчина и свалит ее с ног, но я сомневаюсь в этом, она, скорее всего, съест его на завтрак.

Свет на сцене выключен, когда я опускаюсь на сцену, держа пальцы на ободке своей кожаной шляпы, наклоняя ее вниз. Мои ноги раздвинуты и согнуты, а бедро задрано, пока я жду своей реплики. Включается музыка, и свет загорается, освещая меня и нагревая мою кожу. Мои трусики нагреваются, когда я делаю шаг вперед, покачиваясь в такт. Высокие шорты обтягивают фигуру, не оставляя ничего для воображения, а корсет обтягивает грудь так, что она почти выпирает из него. На голове у меня закреплен розовый парик.