— Ты ведь знаешь, что это не то, что я думаю, верно, Ангел? — спрашивает он, обеспокоенный, глядя в мои глаза и видя там проблеск нерешительности.

— Я…

Он вздыхает и качает головой.

— Вот почему ты была такой отстраненной по дороге домой, — пробормотал он, как бы про себя.

— Я просто не хочу разрушать твою жизнь, Тайлер. Это может стать скандалом. Люди знают тебя, они будут шептаться. Я привыкла к этому, а ты нет. Я не хочу втягивать тебя в такую драму, — настаиваю я, слова вырываются из меня. Его лицо ничего не выражает, Тайлер выгибает брови дугой.

— Никто, даже ты, не имеет права выбирать мою жизнь за меня, Ангел. Мне плевать на то, что кто-то думает обо мне или о тебе. Мы знаем правду, так почему их мнение имеет значение? Мы не можем позволить этому влиять на наше счастье или разрушать магию наших ночей. Не позволяй этому заставить тебя сомневаться в том, что у нас есть, потому что это самые настоящие отношения, которые у меня когда-либо были. Я никогда раньше не испытывал таких чувств к кому-то, Лекси. Мне плевать на возраст, это просто цифра.

Не только. Хочу я прошептать, но он прав. Мне плевать на все это. Я хочу Тайлера, всегда хотела, всегда буду хотеть. Я всегда бросала людям в лицо их ожидания и суждения, и на сцене я стою выше, так почему же должно быть иначе?

Я просто устала, наверное, от того, что мне приходится бороться за то, что и кого я хочу. Бороться со стигмой моего собственного выбора. Люди не могут понять, что кто-то настолько уверен в своем теле, настолько счастлив танцевать и быть сексуальным перед другими. Они не могут понять, почему я забочусь о Тайлере или хочу его. А то, что они не могут понять, они оспаривают, атакуют.

Но к черту их.

Они не имеют значения, только он имеет значение.

— Заходи внутрь, — шепчу я.

Тайлер вздыхает и целует меня.

— Ты устала, и я почти слышу, как ты думаешь. Иди и поспи немного, Ангел. Я увижусь с тобой снова, когда ты будешь готова. Я не хочу давить на тебя или трахать тебя сегодня ночью только потому, что ты хочешь бросить это им в лицо. Подумай о том, что я сказал, хорошо? Помни, наша жизнь такая, какой мы ее делаем, и никто, кроме нас, ее не проживет, так почему нас должно волновать их мнение. — Тайлер целует меня, ждет, пока я войду внутрь, а потом садится в машину. Мне грустно, но он прав. Я не делала этого по правильным причинам, а он заслуживает лучшего.

Я причинила ему боль?

Черт, это такой беспорядок. Может быть, если я посплю, то утром у меня будет ясная голова. Я поднимаюсь наверх, но замираю, когда вижу человека, который ждет меня на пороге.

Джастин.

Он видел меня? Со своим отцом? Он смотрел? Почему он здесь?

Я сдвигаюсь, когда он поворачивается ко мне, пробегая глазами по моему телу.

— Черт, ты хорошо выглядишь, Лекси.

— Спасибо. Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, не желая проходить мимо него, чтобы открыть свою дверь — он может подумать, что это приглашение. Джастин подходит ближе, но я отступаю назад, не зная, что делать или что сказать.

— Я скучаю по тебе, — признается он и трет голову. — Я был идиотом, я знаю это, и я предал твое доверие. Я был чертовым идиотом… Я хочу вернуть тебя. Дай мне еще один шанс. Я сделаю все, что потребуется. Лекси, ты будешь встречаться со мной снова?

Черт.

Я должен был уйти, прежде чем перекинул Лекси через плечо, принял ее предложение и показал ей своим телом, насколько мне наплевать на мнение других. Но это было бы неправильно. Она была растеряна, расстроена и уязвима. Поэтому я поцеловал ее на прощание и ушел, и всю дорогу домой мой гнев кипел, только усиливаясь.

Как они посмели оскорбить мою девочку? Я должен был услышать. Я бы надрал им их гребаные задницы. Неужели они не видят, какая она красивая и замечательная? Какая милая и добрая? Любящая и веселая? Почему возраст так много значит?

Я вздыхаю и откидываюсь на диван, когда возвращаюсь, раздумывая, что делать. Надеюсь, с ней все в порядке, но я был уверен в своих словах: она должна решить, хочет ли она этого. Сможет ли она справиться с этим. Люди будут шептаться. Мне плевать, но очевидно, что ей не плевать. Но это мило, потому что ее забота была обо мне, и это только заставляет меня любить ее еще больше.

Я бы хотел, чтобы она была здесь, но Лекси нужно немного личного пространства. Надеюсь, она поймет, что я был прав, и проигнорирует то, что сказали эти гребаные идиоты. Но я не могу. Это не сойдет им с рук.

Я быстро набираю Эмилио и объясняю ситуацию, и он тут же ставит для них пожизненный запрет. Но я иду дальше. Я обзваниваю все компании, с которыми когда-либо работал, тех, кого считаю друзьями, и с помощью имен, полученных от Эмилио, добиваюсь, чтобы на них было наложено вето и там.