— Вот так, детка. Прочувствуй меня до конца. Мне нравится мысль, что именно я делаю тебя такой мокрой. Сожми мой член крепко. — Меня охватывает дрожь, его слова усиливают каждое ощущение, и мои бедра толкаются назад, навстречу его толчкам. — Хочу погрузиться в тебя так глубоко, что ты еще долго будешь чувствовать меня в своей тугой киске. Поглощенная тем, как мой член оттрахал тебя до полного беспамятства. — Его слова становятся последней каплей, переполняя чашу моего наслаждения, и я разлетаюсь на миллион кусочков, выкрикивая его имя, когда лечу к солнцу.

Чейз толкается в меня еще пару раз.

— Да, — хрипло вскрикивает он, напрягаясь и утыкаясь лицом мне в шею. Его тепло заполняет меня, клеймит, как его собственность. Он немного грубо дергает меня за волосы, оттягивая голову назад, чтобы поцеловать.

— А теперь скажи мне, что тебе не нравится быть оттраханой.

Подавляя стон, я снова беспокойно ерзаю на жестком деревянном стуле, но не могу найти удобное положение. И чуть не плачу от облегчения, когда судья объявляет перерыв до завтра. Я отчаянно нуждаюсь в обезболивающих, ванне и бокале вина. И начинаю задаваться вопросом, не стала ли я снова девственницей после десяти лет без секса.

Вчера мы с Чейзом все-таки покинули гостиницу и вернулись в город. С каждой милей я чувствовала себя более свободной и менее загнанной в клетку. Он подъехал к моему дому и помог мне выйти из машины, затем бросил ключи парковщику и вытащил наши сумки из багажника.

— Вы кажетесь ужасно уверенным в себе, доктор Монро, — рявкнула я.

Он улыбнулся и обнял меня одной рукой, прижавшись губами к уху.

— Ага. И, кстати, поосторожнее с этим «доктор Монро». Меня это жутко заводит.

Я ахнула и огляделась по сторонам, уверенная, что все вокруг слышали его, но никто не обращал на нас никакого внимания. Всю дорогу до лифта Чейз смеялся, а когда двери закрылись, он бросил наши сумки на пол и целовал меня до тех пор, пока я не превратилась в дрожащее желе.

Я решила позволить ему остаться на какое-то время и, вооружившись двумя ложками, мы набросились на пинту шоколадного мороженого. Закончилось тем, что остатки мороженого он слизал с меня, после чего почувствовал необходимость напомнить, как сильно мне нравилось трахаться. Дважды. После этого мы вместе свернулись калачиком на диване и смотрели фильм, который меня не очень интересовал. Кое-что не давало мне покоя. Я стольким с ним поделилась. И хотела узнать больше о секретах Чейза. Я повернулась к нему лицом и начала водить пальцем по вытатуированным крыльям над его сердцем. Надпись под татуировкой гласила: «Она танцует с ангелами».

— Чейз?

— Хм-м?

Он казался расслабленным и довольным, и я, пользуясь его непринужденностью, задала вопрос, который не давал мне покоя.

— Что означает эта татуировка? Она кого-то символизирует? Человека, которого ты потерял?

Чейз напрягся и накрыл мою руку своей, тем самым удачно скрыв из виду тату.

— Да, это... — он замолчал и посмотрел на меня сверху-вниз. Его взгляд потемнел, а мысли были где-то далеко. — Я сделал ее после несчастного случая.

Я ждала, что он продолжит, объяснит, но желание заволокло его шоколадные омуты, и он страстно поцеловал меня. Он углубил поцелуй и перевернул меня на спину, нависая надо мной и продолжая показывать мне, каково это, когда тебе поклоняются с головы до ног. Я забыла обо всем, кроме него.

После, я выгнала его. Всю дорогу до двери он возмущался и был жутко недоволен моим решением. Я хотела, чтобы он остался на ночь. Проблема была не в этом. Этим утром у меня назначено судебное заседание, и, если бы он остался, мне не удалось бы уснуть, и я уже начинала ощущать в своих ноющих мышцах последствия наших акробатических номеров.

Собрав свои вещи, несколько минут я общаюсь с клиентом и договариваюсь о встрече следующим утром, чтобы обсудить стратегию перед заседанием. Затем медленно направляюсь к огромным деревянным двойным дверям, расположенным в задней части зала суда, и, когда толчком открываю их, чувствую, как протестуют мои мышцы.

Когда я вижу Чейза, прислонившегося к противоположной стене и непринужденно поджидающего меня, на душе становится радостно. Он широко улыбается, сверкнув ямочкой на щеке, подходит ко мне, чмокает в щеку и, взяв за руку, не спеша выводит меня из здания. Я знаю, что он сдерживается, и мысль о том, что Чейз, не сгреб меня в охапку, оберегая, таким образом, мою профессиональную репутацию, ещё больше согревает мне сердце. Как только мы заворачиваем за угол, я отказываюсь прижатой к каменной стене в плену полных сексуальных губ.

— Черт, как я по тебе скучал, — рычит он мне в ухо. — Думал о тебе весь день. Я хочу пригласить тебя на обед, потому что не могу провести весь день, не видя тебя.

Он снова меня целует, и я тихо постанываю, от опьяняющей атмосферы и его нежных слов у меня слабеют колени. В конце концов, Чейз отстраняется и снова берет меня за руку. Я скованно следую за ним, пока он не замечает мою нерешительную походку и останавливается.

— Тори, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает он.

Я слегка морщусь.

— Э-э, я слегка чувствительна.