– Что ты подсыпала ему? – спросила Эбигейл, любопытство которой не засыпало ни на миг.

– Димедрол.

– Как много?

– Одну дозу, разумеется. Он нужен нам живым.

– Значит, он проснётся примерно через четыре часа.

– Умная девочка, – похвалила её Арабелла, подойдя к нему. – А пока я поимею с него кое-что, чтобы нам не пришлось возвращаться к нему позже.

То, зачем мы должны были прийти только в следующий раз.

Арабелла наклонилась, взяла Бенджамина за кисть, вытащила член из штанов его же рукой, после чего сделала так, что он сжал ладонь вокруг своей длины, и стала вводить ей вверх-вниз.

Эбигейл, сморщившись, отвернулась от этого зрелища. Арабелла, в свою очередь, то закатывала глаза к потолку, то смотрела на меня.

– Что с твоим?

Мы не планировали собирать биоматериал с каждого, потому что не смогли бы, однако раз выпал такой шанс для пущей уверенности, стоило заиметь дополнительные доказательства.

– Я потратила свою дозу на вас, – напомнила она, продолжая дрочить ублюдку, – пришлось импровизировать.

– Ты убила его? – спросила Эбигейл.

– Нет, – от части разочарованно выдохнула Арабелла. – Только придушила чуть сильнее, чем он просил.

Мы с Ангелом одновременно улыбнулись, посмотрев друг на друга. Затем я помог ей сполоснуть руки, найдя несколько бутылок воды, но отказался смывать с её груди шампанское, всё ещё держась за идею сделать это позже самостоятельно. В завершение перешёл к нашим испачканным лицам, хотя какая-то часть помады всё равно осталась на них.

Спустя минуту Бенджамин сдался, пролив своё семя, которое Арабелла тут же собрала в специальную ёмкость. И на всякий случай, проверив комнату на наличие камер, которых в ней не оказалось, сделали всё так, чтобы после пробуждения ублюдок решил, что его оргазм был настолько силён, что он потерял сознание.

Мы предельно осторожно шли по коридору, желая выйти из здания незамеченными, когда Эбигейл решила поинтересоваться:

– Почему это так важно для вас обоих? Почему бы не оставить это для тех, чья работа вылавливать таких, как они?

Полиция. ФБР. Интерпол.

Мы были в их списке.

А они в нашем.

– Потому что им всё равно, – выплюнула Арабелла, разделяя моё желание вернуться и покончить с этим. – Они среди них.

Ублюдок, посчитавший Эбигейл слишком взрослой для того, чтобы заставить его член подняться, работал в министерстве юстиции вместе со своей дочерью, которая присутствовала в той комнате вместе с нами.

Я был абсолютно уверен, что это он создал монстра внутри неё. Ей было слегка за тридцать, но она предпочитала проводить много времени наедине с мальчиками вдвое младше себя.

Отец извратил её.

Но это не значило, что мы позволим ей избежать наказания. Много лет назад Дэниел стал жертвой не только мужчин, но и женщин, чьи вкусы в разы превосходили её.

– Это личное, так ведь? – вспомнила девушка. – Что когда-то случилось?

Мы с Арабеллой переглянулись, так как никогда не обсуждали эту тему даже друг с другом. Нам было известно, что это произошло. И этого было достаточно для того, чтобы начать мстить.

Никогда не наступит пора заговорить об этом. Дэниел не узнает, как много я увидел и что не помог ему, испугавшись. Но самое главное – о том, что его мать была в числе тех, кто утолил свои потребности с помощью него той ночью, использовав его детское тело.

Существовали вещи, память о которых должна умереть, чтобы ты продолжил жить.

Тем не менее Эбигейл имела право на часть правды, вкладываясь в возмездие наравне с нами.

– Нашего брата изнасиловали, когда ему было шесть, – произнёс я.

Она резко перевела взгляд на меня, следуя дальше. Растерянность читалась в её неуверенных шагах и том, как голубые глаза покрыла слезная пелена.

Пожалуйста, больше ни о чём не спрашивай.

Не сегодня. Не сейчас.

Дело было не только в Дэниеле.

Всё детство я провёл, глядя на то, как взрослые мужчины хотят заполучить ребёнка в свою постель. И делают это, потому что в их руках достаточно власти, чтобы нормализовать преступление.

Все знали, сколько лет было моей матери, когда отец вырвал её из семьи и привёл в Каморру в качестве своей невесты.

Однако никто даже не попытался помешать ему.

Никто не запретил ему насиловать подростка.

Я хотел стереть из памяти сегодняшний день и в то же время запомнить его навсегда.

Эбигейл была причиной и для того, и для другого.

Арабелла решила ещё ненадолго задержаться на вечеринке, чтобы в случае чего у нас с ней было алиби: если она там, значит, и я где-то рядом, а так как Бенджамин должен проспать до самого утра, то «где-то» означает «немного веселья с ним». Эбигейл, в свою очередь, не была обязана отчитываться о своём уходе по истечению оплаченного времени.