Коридор выглядел как раньше, но я сильно удивилась и напряглась, переступив порог спальни, так как она отличалась от той, что я запомнила. Новые стены, полы и мебель. Кровать. Испугавшись, я подбежала к тому месту, на котором когда-то спала. Сердцебиение участилось от страха, что последнее материально связующее меня с мамой было потеряно, однако, просунув руку между двумя деревянными панелями, я выдохнула, затем вытащила то, что искала, и присела на край матраса, почувствовав облегчение.

Цин, вероятно, нашла это и спрятала на время ремонта, потому что иначе этого здесь уже не было бы. Я надеялась, что она находилась где-то в квартире или собиралась вернуться до нашего ухода, чтобы я могла обнять её.

Опустив голову и разжав ладонь, уставилась на найденное украшение.

Два золотых кольца – одно тоньше другого – сплелись между собой, создав единое целое.

Оно выглядело дорого. И было дорогим для меня, но по-другому.

Мама никогда не носила его и, как мне казалось, прятала ото всех. Кольцо предназначалось для её дочери, поэтому она передала его мне незадолго до того, как отправилась в тюрьму, словно предчувствуя, что время подходит к концу. С тех пор я хранила его существование в тайне от всех. Даже от Каи.

Я не знала, что оно значило для мамы, но знала, чем оно было для меня.

Память.

Больше не волнуясь, что кто-то заберёт его у меня, надела кольцо на один из пальцев и стала любоваться блеском. Село идеально.

Теперь время по-настоящему пришло.

Но это было не всё, зачем я пришла сюда. Быстро встав с кровати и взяв небольшой белый лист со стола, разорвала его на две равные части и написала послания.

Одно для Цин:

«Спасибо, что поделилась со мной своей кроватью. Она не стала моим исцелением, но твоё милосердие – да.

– Эбигейл»

Другое для Сюлань:

«Уверена, теперь тот парень понимает, что потерял бриллиант. Купи платье. И туфли. Будь красивой. Для себя.

– Эбигейл»

После чего свернула каждое по отдельности вместе с несколькими купюрами, которые достала из кармана, и засунула в щели между матрасами и корпусами кроватей девочек. Они найдут мои сообщения, как только улягутся спать.

Ещё немного побыв в комнате, выдохнула и вышла из неё, собираясь наведаться на кухню к Мэй, чтобы передать ей оставшуюся часть денег.

В квартире было на удивление тихо. За месяц, что я провела здесь, ни дня не прошло спокойно. А сейчас дети не носились по коридорам, будто их и вовсе не осталось. Наверное, родители смогли забрать кого-то к себе. Всё стало налаживаться? Я очень надеялась на это.

На пороге меня встретила широкая спина Деметрио. Едва мои глаза пересеклись с глазами низкорослой темноволосой женщины, стоящей перед ним, она прервала их разговор, оттолкнула парня в сторону и закряхтела от радости. Руки Мэй были испачканы в крахмале, но это не помешало нам обняться. Внезапно меня окутала тоска по ней. Она была такой тёплой, что от неё не хотелось отрываться. Эта была причина, по которой внуки практически не слазили с неё.

Мы простояли так около минуты, после чего всё-таки выбрались из объятий друг друга, чтобы поговорить. Она показала:

«Что с тобой?»

Я ответила, не желая заставлять её волноваться:

«Это не из-за него».

Мэй посмотрела вбок, затем снова вернула взгляд ко мне, и уголки её губ дрогнули.

«Я знаю. Этот мальчик никогда не причинит тебе боль. Ты под его защитой».

Так похоже на то, что она сказала мне в день, когда отпускала из этой квартиры.

«Ты знаешь, кто он такой?»

«Конечно».

Я обернулась к Деметрио, чтобы спросить у него:

– Вы познакомились?

– Мы уже были знакомы.

Что?

– Как?

Он промолчал, пожав плечами. Я повернулась обратно к Мэй.

«Скажи мне».

«Сначала обед!»

Я продолжила оставаться в недоумении, когда Сюлань вместе с бабушкой забегали вокруг нас, накрывая на стол. Деметрио, так и не объяснившись передо мной, подошёл ближе, приподнял мою ладонь и присмотрелся к кольцу, которое не дарил мне.

– Чьё это? – поинтересовался он, нахмурившись.

Позабыв о своём недовольстве и улыбнувшись ему через боль, ответила:

– Моей мамы.

Они рассказали мне правду, как только я согласилась съесть вторую порцию габаожоу, до сих пор переживая, что я когда-то не доедала.

Оказалось, Деметрио всё-таки был в «FIGHT» той ночью, когда я должна была умереть. Он не спас меня, но приложил к этому руку. Я была так удивлена, что забывала жевать, слушая историю, которую от меня скрыли. В это время Сюлань, сидевшая рядом, аккуратно из раза в раз толкала меня в плечо, приводя в чувство, и спокойно ела, словно случайно не стала свидетелем доказательства судьбы. Возможно, потому что мясо украло всё её внимание и ей было некогда следить за жестами рук своей бабушки и парня, устроившегося напротив.