– Ты должна кое-что сделать для меня.

– Что?

Он протянул и расслабил руку, которую до этого сжимал в кулак. Отломленное крыло от статуэтки показалось мне.

Ангел?

Где остальная часть?

И… что мне нужно сделать с этой?

– Я не понимаю тебя.

Деметрио вложил кусок фигурки в мою ладонь и развернулся, усаживаясь на полу спиной ко мне.

С каждой секундой мне становилось всё более ясно, чего он хочет. Но его желание не нравилось мне. Оно пугало.

– Шрам за шрам, – объяснил Деметрио то, что я и без того успела понять.

Всё внутри меня сжалось, когда я представила, как раню его. Я никогда не хотела знать, каково это. Но это то, чего хотел он. Пусть его желания много значили для меня, сегодня я не собиралась ему потакать. Он уже должен был привыкнуть.

– Это не…

Деметрио выхватил крыло обратно, не дав мне договорить: «Это не твоя вина. Никто из нас не виноват. Я не хочу уродовать тебя», и резко потянулся к спине, чтобы порезать себя сам.

Однако я успела перехватить его кисть, сжав её и прокричав ему в лицо, когда он на мгновение обернулся ко мне:

– Я сделаю это! Сделаю!

Господи, я должна сделать это ради него. Ради него. Плевать на меня! Потому что он не остановится. Даже если у меня получится отвлечь его от этих мыслей сегодня, они вернутся к нему завтра.

И будут преследовать, пока он не сделает это.

Ему нужна боль. Моя боль.

Мои конечности тряслись, когда я устраивалась на коленях, чтобы быть немного выше, и придвинулась к краю ещё ближе, положив свободную ладонь на его лопатку.

– Что?

Деметрио опустил голову, словно грешник, который собирался покаяться.

– Твоё имя.

Мои губы задрожали.

– Деметрио…

– Пожалуйста, Эбигейл. – Он спрятал лицо в ладонях, наклонившись и расправив плечи. – Я умоляю тебя.

– Хорошо, – прошептала я, приблизившись и оставив поцелуй на его щеке. – Хорошо.

Только бы ты почувствовал себя лучше.

Слёзы собрались в уголках моих глаз, когда я сделала глубокий вдох, настраиваясь. Осколок в ладони казался раскалённым металлом, приносящим боль.

Возможно, Деметрио не понимал, но…

Его боль была и моей тоже.

Я прижала острый край к его левой лопатке и надавила, пока кожа под напором не разорвалась. Кровь хлынула из раны, и её поток значительно возрос, когда я начала проводить линии одну за другой, вырезая на его теле первую букву.

«А».

Он хотел носить моё имя как знамение.

Как символ нашей с ним связи.

Связаны.

Я опустила свободную ладонь к боку Деметрио, чтобы чувствовать его во время процесса. Он был горячим, липким и мягким, как воск, который таял. Мне хотелось поскорее обнять его, а для этого нужно было закончить начатое. Моя рука дрожала. Осколок уже окрасился в красный, навсегда оставаясь таким, пропитавшись его кровью.

Едва я успела провести линию, чертя следующую букву, которой не было в моём имени, Деметрио дёрнулся и обернулся.

– Что ты делаешь?

«N» была почти закончена. Осталось провести всего ещё одну прямую линию.

– То, что должна.

Наша любовь не требовала визуальных доказательств.

Я безусловно принадлежала ему, хоть изначально и отрицала это. Не хотела верить. Но мы не могли расстаться так же, как и не встретиться. Это невозможно – мы по раздельности.

– Ты всю жизнь искал Ангела, когда он был так близок к тебе, – прошептала я. – Потому что ты он и есть.

Деметрио зажмурился и стал качать головой, отрицая очевидное.

Однако это всегда был он.

Защитник.

Покровитель.

Ангел-хранитель.

Всегда для меня. И всегда мой.

– Если бы не ты, меня бы давно разорвали на куски.

Я не приукрашивала, заставляя его поверить в свою правду.

Деметрио не было рядом, но его имя защищало меня. Прятало. Подарило шанс на восстановление. Осмысление прожитого. А когда время существования щита истекло, словно спустившись с небес, появился он. Было так неразумно принимать его предложение и доверять ему – незнакомцу, который свалился мне на голову, – тем не менее я всё же сделала это и ни на секунду не пожалела.

Он стал моей верой. Тем, что спасло меня.

Тем, кто возродил меня из останков.

– Позволь закончить. – Я погладила его бок, размазывая кровь. – Я докажу, что ты не тот, кем себя считаешь. Ты не абсолютное зло, которое заслуживает боли, Деметрио.

В нём есть как черное, так и белое, потому что он – человек. Живое существо. Не только Каморрист, желания которого остаются без внимания. Не Песец, который питается насилием над другими.

Ему бывает больно и страшно.

И он чувствует намного больше, чем позволено в их кругах.

Я верила в существование чистого зла, однако непоколебимое добро что-то из ряда вон выходящее.

– Ты – не причина моих шрамов, ты – источник их исцеления.