Амелия опёрлась на локти и приподнялась. Ткань купальника стала сильнее обрамлять её затвердевшие соски, а сама грудь практически вываливалась из него. Мне стоило лишь дёрнуть за пару нитей…

– Не говори чепухи, – мои пальцы впились в загорелую кожу её ног. – Она названа в честь тебя.

И я воспользовался её секундным оцепенением, чтобы опуститься на колени перед кроватью, подтянув саму девушку ещё ближе к её краю.

Бёдра Амелии сжали меня с обеих сторон, удерживая на месте то ли для того, чтобы я не посмел пойти дальше, то ли, чтобы не выбрался обратно.

Второй вариант прельщал мне куда больше.

Мои руки быстро развязали слабые узлы по бокам её бикини и откинули ткань в сторону подальше от нас.

– Тебе не удивить меня, Сантьяго Риверо, – уверенно произнесла она. – Никто не заставит меня кончить лучше, чем я сама.

Моя усмешка была похоронена в её киске, когда я немного высвободился от её бёдер и раздвинул их в стороны, чтобы прикоснуться к каждому сантиметру. Запах её возбуждения ударил в нос и я вздохнул поглубже, словно пытался нырнуть в неё, но после просто провёл языком от её входа до разбухшего клитора и получил удар пяткой по спине, когда Амелия дёрнулась, пискнув:

– О!

Я начал медленно и нежно, отслеживая как она реагировала на мои действия, а затем стал постепенно увеличивать темп. Мои ладони добрались до её живота и принялись поглаживать его. Каждый её вздох и ёрзанье было доказательством того, как сильно ей нравилось то, что я делал с ней.

Её тело не обманывало. Оно было честным со мной.

– Прости, плохо слышно, твоя киска перебивает все звуки. Ты сказала «О, я поражена тобой, Сантьяго Риверо!»?

Амелия рыкнула, но не попыталась оттолкнуть меня. Одна её нога была перекинута через моё плечо, пока другая согнулась в колене и лежала на матрасе, позволяя мне жадно вкушать и рассматривать её.

Я одновременно любил и ненавидел смотреть на неё.

Она уничтожала мой рассудок.

Бокадильо с двойной соевой ветчиной на завтраки шли ей только на пользу. Её свободные старомодные платья умудрялись выделять все прелести и заставляли меня пускать слюни по этому виду.

Желания сжечь её гардероб и удвоить его боролись внутри меня.

Простынь скомкалась вокруг тела Амелии, когда она стала соблазнительно извиваться на ней.

– Тебе нравится? – опаляя её центр своим горячим дыханием, спросил я.

Мои глаза исподлобья следили за ней. За тем, как она кусала губы, морщилась и сжимала кулаки, впиваясь острыми ногтями в нежную кожу своих ладоней, наверняка оставляя следы.

Язык ни на секунду не переставал двигаться на ней. Он кружил вокруг её клитора, проходил между складок и возвращался обратно, мучительно доводя её до исступления.

– Хм?

Амелия снова проигнорировала меня, поэтому собравшись, я нехотя оторвался от неё. Она должна отвечать мне. Я видел, что ей нравилось, но мне хотелось слышать это.

Слова и стоны – всё, что требовалось от неё для продолжения.

Я уже практически поднялся с колен, когда девушка надавила своей ступнёй на моё плечо и требовательно вернула меня на место, заставив столкнуться с полом и практически упасть в объятия её киски.

– Тогда отвечай на мои вопросы.

Моя ладонь с треском ударилась о бедро Амелии и я был готов выйти из этой каюты со сломанным носом, но девушка выгнулась, выпуская свой первый стон.

– Хорошо, – тихо согласилась она.

Что?

Хорошо? Она издевалась надо мной?

– Только продолжай.

Амелия не открывала глаза, словно не хотела встретиться с триумфом победы на моём лице.

Но это я был тем, кто проиграл ей.

Чёрт её возьми.

Она ещё раз надавила на меня, опуская ближе к себе, затем подняла вторую ногу с матраса и закинула её на моё свободное плечо, держа меня в ловушке из своих бёдер.

– Пожалуйста.

Я окончательно опустился на место. Мои волосы, спадающие на лоб, принялись щекотать её и она дёргалась, слегка улыбаясь, когда мой язык снова оказался на ней. Ладони крепко вцепились в её бёдра. Пальцы оставляли отметины.

Не стоило было начинать. Теперь, зная как ей нравилось, держать свои руки подальше от неё будет невозможно.

Собственное возбуждение с каждой секундой только возрастало, а тихие звуки, что Амелия позволяла слышать мне, сводили с ума и уничтожали контроль, который стал неотъемлемой частью меня с того дня, как она решила затащить меня в свою постель.

Я хотел этого не меньше её. Она знала. Но до сих пор не понимала, почему я отказывался. Амелия думала, что целью нашего брака были бредни, что наговорил ей её отец, и что когда они исполнятся, я перестану так усердно добиваться её расположения.

Но целью была любовь, после которой она не захочет покидать меня.