В то время как мужчины дрались голыми кулаками, на наших с Каей руках были перчатки. Она купила для меня пару в благодарность за то, что я всё-таки решилась составить ей компанию.

Девушка повернулась в сторону мужчин, прослеживая за моим взглядом, и её косы, которые она всегда заплетала перед тем, как начать тренироваться, начали рассыпаться так же, как и мой хвост.

– Его присутствие беспокоит тебя? – взволнованно спросила она, поворачиваясь обратно ко мне.

Мы тренировались вместе один или два раза в неделю на протяжении, практически, шести месяцев и каждый раз она закрывала клуб, чтобы солдаты Ндрангеты, для которых было предназначено это место, не беспокоили нас.

Сейчас здесь тоже было пусто, если не считать нас четверых.

– Я узнала о том, что он приехал, только когда мы с Кристианом уже подъезжали к клубу. И не успела позвонить тебе, – не дождавшись моего ответа, сказала Кая.

Значит, он прилетел, не предупредив даже их?

Джулия тоже была в Сакраменто?

Доминик сплюнул кровь, улыбаясь другу, а затем ответно ударил его. Они начали драться и их схватка стала выглядеть жутко. Я перестала смотреть на них, обращая своё внимание на девушку передо мной.

– Что между вами? – опасаясь, спросила Кая.

– Ничего, – ответила я, поднимаясь на ноги.

Я не лгала ей. Это было чистой правдой, потому что всё, что было между нами, было моей выдумкой. Я никогда не нужна была Доминику по-настоящему, и он позволил мне узнать об этом, но только когда уже было слишком поздно.

Я подняла руку и зацепилась зубами за ремешок, который держал перчатку на моей руке, расстегнула его и сняла её со своей руки. Затем проделала то же самое со второй.

– Прощальная тренировка вышла отличной, – призналась я.

Даже тот факт, что напряжение между мной и Домиником давало о себе знать каждую секунду с того момента, как мы зашли сюда вместе, это не помешало нам с Каей немного надрать друг другу зад. Она научила меня многим вещам и большинство приёмов, что девушка показала мне, были больше похожи на самооборону, чем на бокс.

Ей тоже когда-то приходилось сталкиваться с насилием.

Я до сих пор помнила, как выглядело её лицо, когда мы встретились впервые.

Она особо не распространялась о своей прошлой жизни, больше интересовалась моей. У меня всегда получалось уходить от вопросов, потому что я не желала делиться этими ужасами ни с кем.

– Почему прощальная? – встав и нахмурив брови, поинтересовалась она.

– Доминик не желает видеть меня здесь, а он хозяин этого места. Мне вообще не стоило соглашаться на твоё приглашение, но я ни о чём не желаю.

Проводить время с Каей было приятно. У меня не было друзей с тех пор, как я оставила свою дружбу с Талией и Джулией позади.

Но, к сожалению, и Кая не была моим другом, потому что Доминик забрал её себе первым, а мы не могли разделять что-то на двоих.

– Я что-нибудь придумаю, – уверенно произнесла она.

– Не нужно, – уверила я. – Я не хочу, чтобы ты портила свои отношения с кем-то из-за меня. Я того не стою.

Кая бросила в меня свою перчатку, которую только что сняла, и я тихо засмеялась, уворачиваясь от неё.

***

Спустя сорок минут мы приняли душ в раздевалке для персонала, и я даже не постеснялась раздеться перед девушкой, потому что в последнее время моё тело стало выглядеть нормально. На нём всё ещё были синяки от побоев отца, но они сливались с теми, что Кая оставляла на моём теле, и их было немного.

Он перестал мучить меня, как делал это раньше, и я не понимала причины его благоразумия в мою сторону.

После того, как Гаспаро объявили мёртвым, хотя его тело так и не нашли, я стала единственной наследницей клана Короззо.

В скором времени отец заставит маму родить ребёнка и будет делать это, пока на свет не появится мальчик. Но я была не уверена, что она сможет выносить его. Через несколько лет Елене Короззо должно исполнится пятьдесят, и её пропитое вместе с Наталией Нери здоровье никак не позволит ей сделать это, и тогда отец убьёт её и женится на молодой девушке, которая сможет родить ему наследника.

Отвратительно.

Я должна была беспокоиться за маму, но не делала этого, потому что она никогда не беспокоилась за меня. Она потакала отцу с Гаспаро и одобряла всё, что они делали со мной, поэтому я желала, чтобы все они последовали за моим братом.

Моё рождение сломало ей жизнь, но я была не виновата в этом.

Я так же ни секунды не жалела об утрате Гаспаро, потому что наконец перестала прислушиваться к шагам за моей дверью. Гадать, подглядывает ли за мной кто-то, пока я нахожусь в душе или переодеваюсь, думать, стоит ли мне вообще ночевать здесь, если я не могу закрыть глаза без тревоги, что кто-то выломает мою дверь и выкинет меня в коридор, чтобы воспользоваться мной, как грушей для битья.