Но если Наталия знала такие подробности, а мой отец был центром этой истории, он должен был знать, что Винченцо являлся угрозой для его брака, и уничтожил бы его. Он бы не оставил его своим Младшим Боссом, не пускал его в наш дом, исключил бы его из системы и сделал бы так, чтобы о его существовании попусту все забыли. Он бы не позволил ему жить.

Что-то было не так. Здесь что-то было не так.

Мои внутренности горели, и даже разговор с Джулией не помог мне успокоиться.

Как я должен был добраться до правды?

Винченцо вынес меня из огня? Спас от смерти?

Это даже звучало смешно. Он мечтал, чтобы я исчез с лица Земли. Тем более, если я был сыном женщины, которую он желал, а сам он не был моим отцом. Винченцо хотел, чтобы меня не существовало. Я только напоминал ему, чьим сыном я был. Это должно было злить его.

Но что, если внутри него оставалась капля человечности, и она принадлежала моей маме?

Я покинул офис и спустился вниз. Мне нужно было больше воздуха, потому что я чувствовал удушье. Как будто чьи-то пальцы стискивали моё горло, не позволяя мне сделать ни единого вздоха. Даже дыша угарным газом, пытаясь вытащить свою семью из дома, который постепенно разрушался на моих глазах, я не чувствовал себя так ужасно.

– Феникс, – кто-то похлопал меня по плечу, проходя мимо меня, здороваясь со мной.

Я обернулся, не узнавая этого человека. Вокруг витал тёмный туман, всё разом почернело, и мне хотелось поднять руку и отмахнуть это от своего лица, чтобы я стал видеть, как прежде, но я просто продолжил идти. Я расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки, но дышать легче не стало.

Феникс.

Я не был им. Это имя мне не принадлежало. Я был просто слабым мальчишкой, подводящим своих отца, мать и сестру.

Я позволил своей семье умереть. Я должен был быть сильнее. Должен был остаться там, но спасти их. Должен был встать, забыв о рвущейся от огня коже, и идти дальше.

Джулия росла без родителей, потому что я не справился со своей задачей.

И всё, что у меня осталось это – она.

Джулия всегда будет на первом месте, и никто не изменит этого. Я стал сильнее для неё. Я буду утопать в крови, но она больше не узнает, что такое боль. Я не познаю ни единого чувства, пока она будет наслаждаться ими.

Моё сердце принадлежит ей. Мои мысли принадлежат ей. Моя жизнь принадлежит только ей одной.

Я в долгу перед своей сестрой, и каждый свой вздох я посвящаю исключительно ей.

Но как только я уверяю себя в этом, перед моими глазами появляется хрупкое женское тело, выпрыгивающее с водительского места припаркованного Range Rover , укутанное в одно из своих белых платьев и пальто.

В глаза резко начинает биться свет, и я жмурюсь, а затем смотрю наверх и вижу только сгустки тёмных туч, заполоняющих небо и никакого намека на палящее солнце. Свежий воздух наполняет лёгкие, и я глубоко вздыхаю, наконец получая ту долю кислорода, в которой так нуждался. Туман вокруг рассеивается, и всё становится значительнее ярче, когда я смотрю на то, как Аврора чуть ли не вприпрыжку идёт в мою сторону. На её лице растянута улыбка, и она выглядит совершенно, как и обычно.

Я не видел её целую неделю, а последнее выражение лица Авроры, которое я запомнил – это гримаса боли, которую я причинил ей. Но сейчас она выглядела счастливой, как будто я разделил её жизнь на две части. Та, что была до меня и та, что у неё появилась со мной. Только ей не стоило радоваться этому.

Светлые волосы девушки развевались на ветру, и она походила на ангельское создание, добровольно вступающее во врата собственного ада.

После того, как мне позвонил Кристиан и сообщил о смерти Винченцо, единственное, что я желал почувствовать рядом с собой, чтобы унять агонию – была Аврора, но её не оказалось рядом. Она убежала, наверняка, под утро, чтобы никто не стал переживать о её пропаже, что было маловероятно, потому что она не заботила Наталию, и оставила меня одного. Я спал чутко, но не тогда, когда уснул в ту ночь вместе с ней, лежащей в моих крепких объятиях, заплаканную, но всё же, наконец, довольную. Я старался исправить то, что наделал на протяжении всей ночи.

Но то, что я собирался сделать с ней сейчас, я не смогу исправить никогда.

Прямо в этот момент я, наконец, вспомнил, зачем вообще всё это начал. Я позволил себе расслабиться и забыться, насладиться временем с ней, хотя никогда не имел на это права, но всё равно сделал это.

С ней было не просто хорошо.

Я жил то время, пока считал её своей. Я, наконец, дышал, спокойно спал, забывал о боли и гневе, о мести, чувствовал непреодолимое желание рассказать всем о нас, но понимал, что когда-то это закончится. Что я оставлю её и последнюю надежду на то, что когда-то мог иметь то, что имели мои родители.

Любовь.

Но это была не моя судьба.

Я знал, чему было положено моё существование и это, к сожалению, была не Аврора.

Я почему-то забыл, кем она была на самом деле. Что крылось внутри неё и какой крах она несла, возвышая себя.