Я кивнул. Я не хотел, чтобы Кая узнала об этом, особенно после того, как услышал от неё историю о том, как она нашла труп своей матери, будучи ребенком.

Кая начала ловить ртом воздух и упала на колени.

– Кая, – я стремительно приблизился к ней и упал рядом.

– Почему ты раньше не рассказал мне, Кристиан? – она говорила невнятно, захлёбываясь в слезах.

– Я не хотел ранить тебя, – признался я.

Голова девушки упала на мою голую грудь и мои руки сразу же обернулись вокруг неё, прижимая её ко мне.

– С самого первого дня вы только и делаете, что раните меня, – её руки покоились на своих коленях, не обнимая меня в ответ, а глаза были закрыты. Мокрые ресницы слиплись и слезы капали на мои брюки, пропитывая их своей влагой.

Я и общество, которому я принадлежал должно было стать её погибелью, но я защищал её от него, как только мог.

– Я бы пожертвовал сотнями жизней ради одной твоей, – прошептал я в её всё ещё влажные после душа волосы, когда Кая содрогалась от рыданий.

Это была правда. Я не мог объяснить это… Просто это было так. Ещё не прошли сутки, как я знал Каю, но уже был готов нарушить план, который мы с Домиником выстраивали долгие годы, только ради одной её.

Она была сильнее всех женщин, которых я знал до неё.

Она была сильнее, даже большинства мужчин.

Кая прошла испытания, с которыми бы не справился ни один знакомый мне человек. Она была бойцом не только на ринге, но и в жизни. Она никогда не просила и не умоляла. Она сражалась за свою жизнь и стояла стойко, чтобы не происходило.

Но сейчас она выглядела так, будто её выпотрошили изнутри.

Будто я вытащил из неё душу.

Хотел бы я вернуться в душ и позволить нам побыть друг с другом немного подольше. Отнести её наверх и, не испугавшись самого себя, подарить ей лучшую часть меня, которая, как я думал, уже давно умерла. Не давать ей телефон и заставить забыть о существовании остального мира, пока мы были вместе. А потом защитить её от всех, в том числе и от самого себя.

Я встал и поднял её на руки, держа одну руку на её спине, а другую под согнутыми коленями.

– Я отнесу тебя в комнату, – предупредил её я.

Кая прерывисто дышала, так и не остановив поток слез, скатывающихся из под её закрытых век. Её кулаки сжимались и разжимались. Она хотела ударить меня, но у неё не было сил даже стоять на месте, не то чтобы бросать мне вызов.

– Отпусти меня домой, – прошептала она, когда я поднимался по лестнице наверх. – Пожалуйста, Кристиан.

Я посмотрел на неё и заметил, как она прикусила губу, пытаясь скрыть дрожь, но я чувствовал её, потому что всё её тело содрогалось так, будто она превращалась в ледник изнутри.

– Я не могу, Кая.

– Пожалуйста, – тихо взмолилась она, но у неё уже был мой ответ.

Я осторожно занёс девушку в комнату и положил на кровать. Моя рубашка, которую она надела после того, как мы вышли из душа немного задралась, оголяя её бедра. Кая так и не открыла глаза, как будто боялась, что сделав это, поймёт, что всё услышанное ей сегодня, было правдой.

Я укрыл её одеялом и собирался уходить, когда её вопрос остановил меня:

– Ты вообще собирался меня отпускать?

Да.

Я не врал ей тогда и никогда после. Всё, что она получала от меня было правдой, а когда я игнорировал её вопросы, я просто не хотел, чтобы она знала ответы.

Но врать я ей не мог.

– Я собирался, – честно ответил я, выходя из комнаты. – Но это не значит, что я этого хотел.

***

Талия сбежала с празднования.

Помолвка и её день рождение были назначены на один день, что должно было сделать праздник грандиозным, но она презирала нас всех до единого.

Я не сразу заметил её пропажу. Она ненавидела светские мероприятия и избегала их всеми возможными способами, поэтому я думал, что девушка решила спрятаться где-нибудь, пока кое-кто не сообщил мне о пропаже своей машины.

Слух о её побеге разошёлся почти что моментально, хотя я хотел вернуть Талию ещё до того, как люди начнут нелестно шептаться о ней.

Она родилась и выросла в этом обществе, но была другой. Она не была скована правилами и устраивала протесты, нарушая их. Она презирала то, чем мы занимались, но понимала, что тьма, сидящая в нас, была и в ней. Она хотела свободы, которую никогда бы не смогла получить, дыша с нами одним воздухом.

И у неё был лишь один выход.

Спидометр моей машины указывал, что я не смогу войти в следующий поворот, если не сбавлю скорость, но меня это не волновало.

Как только я отследил машину, на которой уехала Талия, я сразу же отправился за ней. Но она была в пути уже грёбаные два часа и ехала слишком быстро, поэтому мне нельзя было сбавлять собственную скорость, если я хотел догнать её.