Заложив руки за голову, я направился к стоявшему неподалеку сараю и взял оттуда стул, бутылку с жидкостью и коробку спичек. Облив жидкостью поленья, я уселся на стул, удобно устроившись, зажег весь коробок спичек и бросил его на тело Перри.

Вдалеке, над пылающим огнем, я увидел в окне кабинета Райли. Крепко прижав ладони к стеклу, она смотрела на меня, но я не мог сказать, был ли на ее лице ужас, понимание или удивление.

Я еще несколько минут наблюдал за ее маленькой фигуркой, прижатой к окну, пока пламя, бушевавшее между нами, не заставило нас выглядеть друг для друга миражами. По крайней мере, так мне казалось, и это ощущение мне не понравилось.

Поднявшись на ноги, я направился к Райли, когда заметил, что она одета не так, как я ее оставил. Любопытство заставило меня ускорить шаг, и когда я, наконец, смог ясно ее увидеть, у меня перехватило дыхание.

От кружевной прозрачной ночной сорочки, в которую я ее одел, она оторвала полоску и завязала ею глаза. На ней была надета одна из моих рубашек, но она была расстегнута, и единственное, что под ней было, это пара моих боксеров. Райли выглядела почти так же, как в первый день, когда проснулась в моем доме.

Но почему?

Я положил руку на стекло, которое нас разделяло, и Райли расположила свою руку напротив моей, не отрывая от меня своего взгляда. Он был холодным, пустым, полным ненависти, но, все же, таким прекрасным.

Райли пошевелила правой рукой, и я задумчиво улыбнулся. Либо она вычислила коды, либо я был настолько глуп, что оставил кухонный ящик открытым, чего, я знаю, не делал.

Потянувшись к дверной ручке, я крепко сжал ее. На ее губах расцвела улыбка, которая была настолько очаровательной, что, клянусь Богом, я мог бы умереть от счастья. Я медленно открыл дверь, и она вышла.

Почувствовав, как все мое тело онемело, когда она, встав передо мной, посмотрела на меня своими голубыми глазами, я упал перед ней на колени, и она подняла над головой большой нож.

«Пресвятая дева Мария, пусть это закончится как можно быстрее», — подумал я, глядя ей в глаза.

Когда она опустила нож, я быстро ударил ее по руке, от чего он отлетел примерно на шесть метров от нас. Райли, сердито бросившись на меня, сбила нас обоих с ног. Я предположил, что ее внезапная сила возникла из-за выброса адреналина. Момент, в котором я потерялся, исчез, и я начал смеяться.

Она так разозлилась на мой смех, что начала яростно беспорядочно колотить меня по лицу и груди.

Я засмеялся еще сильнее.

Она превратилась из сексуальной богини в разгневанную фурию, и мне это нравилось. Мне это нравилось, потому что теперь я знал, что она может переключать свои эмоции так же быстро, как и я, поскольку я был сломлен.

Мне не пришлось прилагать больших усилий, чтобы, наконец, добиться того, чего я хотел. Да, возможно, я трахнул ее во сне и украл ее невинность. Возможно, я жестоко трахнул ее на кухонной стойке. Возможно, я подвесил ее в Комнате Одиночества ради унижения и, возможно, поставил ей ультиматум лишить Перри девственности или убить ее, но больше всего подействовали психологические мучения.

Я наконец сломил Райли.

Шесть месяцев спустя

Мы валялись на диване и смотрели телик. Райли лежала сбоку от меня, рукой обнимая меня за талию, ее голова покоилась на моей груди. Все было тихо и спокойно с тех пор, как мы сбросили останки Эвана и Перри в Тасманово море.

Ей потребовалось несколько месяцев, чтобы приспособиться к своей новой жизни здесь, со мной, но, кажется, она начала доверять мне с тех пор, как я выпустил ее наружу, чтобы помочь мне. Я не доверял ей настолько, чтобы отпускать одну, но мы иногда гуляли, и тогда она держала меня за руку так крепко, что я часто задавался вопросом, не пытается ли девчонка ее сломать.

Но когда мы были дома одни, она была самой внимательной пленницей, которую я когда-либо имел, а в постели она стала ненасытной. У нас был секс каждый вечер перед сном, и если я засыпал с ней на диване под телевизор, то просыпался от того, что она либо сосала мой член, либо скакала на нем с таким пылом, что я боялся, что она его оторвет.

Наша жизнь складывалась просто великолепно и идеально. Слишком великолепно и идеально.

Я знал, что она что-то замышляла. Был не настолько глуп, чтобы думать, будто Райли внезапно стала покладистой. Что она забыла о своем похищении, о том, что я лишил ее девственности, когда она лежала под наркотиками на моей кровати, и о том, что я запер ее в Комнате Одиночества.

И пока я без зазрения совести подыгрывал ей.

— Уже пора идти в постель? — спросила она, широко зевнув.

— Можем пойти, — ответил я, проводя руками по ее волосам.

Приподнявшись на руках, она устало посмотрела на меня и кивнула. Улыбнувшись, я убрал с ее лица волосы. Если бы это было правдой, я был бы чертовски счастлив