– Мэлис прав. Мы не можем прошляпить это дело. К тому же, ты видел, как выглядели Эш и та цыпочка, когда рассказали нам об этом, Вик. Они относятся к смерти этого ублюдка так же серьезно, как и мы.

Виктор качает головой, но больше ничего не говорит.

Когда несколько недель назад член «Королей Хаоса» и какая-то седая тетка появились на нашей территории, чтобы поговорить, я понял, что это будет нечто грандиозное. Мы с «Королями» вращаемся в разных кругах. Они ведут свою деятельность в другой части Детройта, но мы уже работали вместе раньше.

Раз уж они собирались встретиться с нами, я был уверен, что дело серьезное. Что-то реальное. Они бы не стали так далеко заходить из-за пустяков.

И я был прав.

Они назвали нам имя человека с татуировкой, которого мы искали все это время.

Николай Петров.

Вместе с его именем они дали нам достаточно информации, чтобы выследить этого ублюдка и отомстить ему, и все, что они попросили взамен, – это чтобы мы дождались их разрешения, прежде чем убить его.

Я хотел найти этого сукина сына прямо здесь и сейчас и заставить его пожалеть о том, что он вообще появился на свет, но если «Короли» хотят, чтобы мы играли по определенным правилам, на то должна быть веская причина. Когда мы с братьями обсуждали это после нашей встречи с Эшем, я помню, как Рэнсом пожал плечами, а в его сине-зеленых глазах вспыхнул дикий огонек.

– Мы ждали так долго, – сказал он тогда. – Что для нас пара недель?

Для людей вроде меня еще несколько недель – это чертовски долго, но время наконец пришло.

Сейчас.

– Мы знаем, где Николай? – спрашиваю я Вика. – Где его найти?

Он кивает.

– Да.

Меня наполняет порочное предвкушение, удовлетворение, которое я испытывал от секса, переходит в нечто новое. Это другой вид удовольствия, который является из более глубокого и мрачного места.

– Хорошо, – говорю я. – Проверь место. Нам нужно знать, на что мы идем.

Вик снова кивает и направляется по коридору, Рэнсом следует за ним.

Мой близнец рос не совсем так, как мы с Рэнсомом, и иногда у него есть склонность замыкаться в себе. Но ему комфортно с его дражайшими компьютерами, и я всегда могу найти его сидящим в своей комнате за кучей мониторов, стучащим что-то по клавиатуре. Вик самоучка, но чертовски хороший хакер и программист, и это часто играло нам на руку. Однако, когда хочет, он может и силу применить.

Я провожу рукой по волосам и перевожу взгляд на фотографию на прикроватной тумбочке. На ней я, братья и наша мама. Снимок сделан давным-давно, когда мы были маленькими и она была еще жива. Наш отец тоже был на фотографии, но я его вырезал, не желая каждый день лицезреть морду этого ублюдка. Мне больше не нужны напоминания об этом куске дерьма.

Но мы четверо – я, Вик, Рэнсом и мама – были единым целым. Семьей.

И ее отняли у нас самым ужасным из возможных способов.

Я подхожу к комоду и достаю свежую футболку, мельком взглянув на себя в зеркало, пока надеваю ее. У меня татуировки повсюду, но одна на левой руке, прямо над бицепсом, самая важная.

Имя нашей мамы – Диана – и дата ее смерти.

Это первое, что я сделал, выйдя из тюрьмы, и всякий раз, когда я смотрю на тату, думаю о ней. Иногда, когда я вспоминаю, кем она была и как сильно заботилась обо всех нас, это немного меня успокаивает.

А порой выводит из себя.

Это один из тех случаев, когда мою грудь переполняет мрачная ярость. Она умерла, пока я был взаперти, меня не было рядом, чтобы защитить ее. Может, именно поэтому я, как только оказался на свободе, так старался найти урода, который это сделал. Так я мог бы как-то загладить свою вину перед ней, пусть это ее и не вернет.

На каком-то уровне я всегда винил себя в ее смерти, всегда задавался вопросом, могло ли все сложиться по-другому, если бы я был на свободе. Если бы я мог уберечь ее.

Я делаю глубокий вдох, который причиняет боль, будто в горле застряло стекло. Сейчас нет смысла гадать о том, «что, если». Сегодня мы отомстим человеку, который убил ее, и, возможно, ее душе станет легче, когда он сдохнет.

Я вытягиваю шею, а затем открываю другой ящик комода. В нем лежит оружие и другое снаряжение. Пистолеты, несколько ножей, кастеты, все, что может понадобиться для выполнения работы. Я хватаю пистолет и засовываю его за пояс, после чего направляюсь в комнату Виктора.

Все наши спальни наверху, комната Вика дальше по коридору от моей. Склад, в котором мы живем, внизу разделен на две отдельные зоны. Есть кухня и гостиная – часть нашего жилого пространства, а также мастерская, где мы выполняем работу.

Девчонка, которую я привел, едва мы вошли, тут же задрала нос, назвав это место грязным и засаленным, но я проигнорировал ее, потому что мне плевать. Кого это вообще волнует? Это мой дом. Склад дает нам место для ночлега и ведения бизнеса, то есть все, что нужно.