Рэнсом подходит ближе, и я инстинктивно отступаю назад, но успеваю сделать всего два шага, прежде чем упираюсь спиной в дверь. Он упирается ладонями в дерево по обе стороны от моей головы, прижимаясь ко мне, а я вытягиваю шею, чтобы не отрывать взгляда от его лица. Я среднего роста, а этот парень и двое его друзей высокие, больше шести футов.

В глазах Рэнсома, смотрящего на меня сверху вниз, горит огонь, но это никак не связано с желанием. От этого огня у меня кровь стынет в жилах.

Я общалась с ним и двумя другими недолго, но за то короткое время Рэнсом показался мне самым милым из них. Если вообще кого-то из них можно назвать милым после того, что я видела. По крайней мере, он более обаятелен и кажется… человечнее, чем остальные.

Но в этот момент я понимаю, что была права с самого начала, в ту первую ночь, когда столкнулась с ним. Он смертельно опасен, и суровое выражение его лица доказывает это. Он может быть таким же устрашающим, как и двое других, когда захочет.

Когда он снова заговаривает, его голос немного понижается, и по мне пробегает дрожь, едва его слова достигают моего слуха.

– Это была не просьба, – просто говорит он. – Ты работаешь здесь последний день.

Я моргаю, сердце замирает. На глаза наворачиваются слезы, и я хочу отвести от него взгляд, но он так близко. Мне больше некуда смотреть, не на чем сосредоточиться, пока его мускулистое тело прижимается к моему.

По щеке скатывается слеза, и когда я шмыгаю носом, пытаясь сдержать ее, суровое выражение его лица смягчается. Он вздыхает, протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке.

– Мне жаль, что ты ввязалась во все это дерьмо, ангел, – бормочет он. – Это, мать твою, несправедливо, но такова иногда бывает жизнь. Мне нужно заботиться о своих братьях, понимаешь? Мы – это все, что у нас есть.

Братья.

Точно. Эта троица – братья.

Я помню, Рэнсом упоминал что-то о том, как русский парень убил их мать, Диану Воронину. И даже если бы я не слышала, как он это сказал, я, вероятно, могла бы догадаться, что эти трое – родственники. Между ним и двумя темноволосыми парнями определенно есть некоторое сходство, а уж сходство между двумя другими братьями слишком очевидно, даже если их поведение казалось почти полярно противоположным.

Три брата.

Три монстра.

Три парня, которые без колебаний убили бы меня, чтобы защитить друг друга.

При этой мысли меня захлестывает волна страха. Горло сжимается, когда нечто похожее на зависть достигает моего сознания. Они есть друг у друга, а у меня нет никого. За мной некому присмотреть. Никто не прикроет мне спину. Никто не поможет, когда моя жизнь выйдет из-под контроля.

– Хорошо, – шепчу я, и еще одна слезинка скатывается по ресницам, а затем падает вниз, пока не достигает руки Рэнсома. – Я скажу Карлу, что увольняюсь.

Рэнсом серьезно кивает, смахивая слезинку с моей щеки.

– Хорошая девочка.

Он задерживается еще на мгновение, глядя на меня сверху вниз, по-прежнему слегка касаясь моего лица костяшками пальцев. В точке соприкосновения между нами возникает покалывание, отчего по коже бегут мурашки, и я задерживаю дыхание, оставаясь абсолютно неподвижной.

Когда он открывает рот, мне кажется, будто он собирается сказать что-то еще, но затем он просто качает головой и снова закрывает его. А после оттаскивает меня от двери и выскальзывает из подсобки, исчезая в толпе.

Когда дверь за Рэнсомом с тихим щелчком закрывается, я обхватываю себя руками, делаю несколько глубоких вдохов и пытаюсь справиться с эмоциями.

Сердце все еще колотится слишком быстро, а по коже пробегает холод и жар одновременно. Я по-прежнему чувствую прикосновение пальцев Рэнсома и то, как он прижал меня к двери, и это чересчур сильно напоминает мне сон, который я видела прошлой ночью.

Мне не нравится, как отреагировало на него мое тело.

Не нравится, как сердце ускорило свой бег, или как покалывает кожу, будто я прикасаюсь к разрядившейся батарейке. Я словно теряю равновесие, теряю контроль. Со вчерашнего вечера чувствую себя не в своей тарелке, и очень надеялась, что простое выполнение своей работы и возвращение к какому-то подобию нормальной жизни помогут мне, но теперь и это у меня отнимают.

Я провожу рукой по лицу, затем выпрямляюсь и, наконец, выхожу из туалета. Стучу в дверь кабинета Карла.

– Что? – рявкает он, как обычно, раздраженно.

Приоткрываю дверь и просовываю голову внутрь.

– У тебя найдется минутка?

Он отрывает взгляд от экрана компьютера и смотрит на меня, качая головой.

– Господи, Уиллоу, если бы я так сильно хотел тебя увидеть, то позволил бы тебе танцевать на гребаной сцене, как ты просила. Какого черта тебе нужно теперь?

Сначала хочу напомнить ему, что вообще-то это он тогда затащил меня в кабинет, но воздерживаюсь, решив вместо этого перейти к делу.

– Эм, я… я увольняюсь. Это мой последний рабочий день.

Он на секунду поджимает губы, а затем пожимает плечами.

– Ну ладно.

– Просто мне нужно больше денег, чтобы оплатить обучение, поэтому я должна найти другую работу.

Карл усмехается, закатывая глаза.