Раскрыв нож, я прижал его к ее щеке и провел им по шее. — Я надеялся, что мы сможем покончить с этим быстро, прострелив тебе мозг, — сказал я. — Но я тоже не против того, чтобы это было грязно. Иногда это приносит пользу.

Я прижал лезвие к ее шее, и ее крик пронзил воздух. Я ее едва порезал, но она была трусихой. Я наблюдал, как маленькая капля крови стекала по ее шее и под ее ярко-розовую футболку-поло.

— Знаешь, — поддразнил я. — Не стоит играть с большими мальчиками, если ты не можешь понести наказание, когда тебя поймают, — я опустил нож ниже, приложил его к ее бедру и провел вверх под короткую белую теннисную юбку. Я не позволил лезвию порезать ее плоть, зная, что пройдет совсем немного времени, прежде чем она треснет.

— У-у меня не было выбора, — завизжала она. — Я этого не сделала.

Я опустил нож и стал ждать. — Ну, расскажи, Дженна. Расскажи мне, что заставило тебя переспать с мужем Бьянки и работать на Бенито, — она была глупа, думая, что я еще не знаю. Я был Волком. Когда дело доходило до информации, я мог без особых усилий найти то, что мне нужно. Единственным недостатком было то, что нужно было задавать правильные вопросы. В противном случае я бы ходил по кругу, гоняясь за собственным хвостом.

С ее губ сорвался вздох. — Б-Бенито?

Я ухмыльнулся, и мне показалось, что это была некрасивая улыбка, потому что я был чертовски зол.

— Ты это отрицаешь?

— Ты должен отпустить меня, — умоляла она, пытаясь дернуть себя за цепи, но сумела лишь вывихнуть плечо.

Я прижал нож к ее лопатке, пронзив ее кожу через футболку и вонзив ее в мышцы. Я не чувствовал к ней ни сожаления, ни жалости. Она преследовала мужа Бьянки и причинила Бьянке боль. Я хотел знать, почему.

— Почему Бенито хотел, чтобы ты соблазнила Уильяма Картера? — я спросил. — И позволь мне сказать тебе, я чертовски ненавижу повторяться.

Леонардо шагнул вперед, держа в руках пистолет. — Мы знаем, что ты работаешь на него. Расскажи Нико все, и он быстро покончит с этим. Или я позабочусь о том, чтобы ты продержался несколько дней, прежде чем ты получишь хоть какое-то облегчение от той боли, которую я тебе причиню.

Она рыдала, ее волосы были в беспорядке. Если бы она надеялась на жалость, она бы ее здесь не получила.

— Последний шанс, — объявил Леонардо, схватив большую пилу. — Мы можем начать с отпиливания тебе пальцев на ногах.

Ее голова дернулась взад и вперед. — Он хотел, чтобы я убила его, — визжала она.

Мы с Леонардо переглянулись. — Продолжай, — приказал я.

— Он хотел его смерти, — плакала она, но ее слезы меня нисколько не смутили. — Чтобы он мог заполучить жену Уильяма.

Гнев горел огнем в глубине моего желудка.

— Зачем?

— Кое-что о недвижимости на побережье Амальфи, — голос ее дрожал, глаза были безумными. — Он этого хотел, — ее взгляд снова обратился ко мне. — Пожалуйста, Нико. Я сделаю что угодно…

Эта сука думала, что знает меня. Все, что она видела, это мои костюмы и деньги. Но за всем этим скрывалась моя развращенность и жажда убийства. Она никогда не могла постичь безжалостную природу преступников, думая, что может манипулировать нами.

— Как ты собиралась его убить? — спросил я, игнорируя ее мольбы. Внутри меня назревала буря, готовая свернуть Дженне шею за ее предательство.

— Мы убили его, — призналась она. — Я встретила Уильяма еще до того, как ты обратился ко мне. Бенито хотел его смерти. Я соблазнила его в первую ночь, а затем подсыпала ему в напиток таллий. Чёрт! Таллий не был бы обнаружен в его крови. Нет, если только врачи этого не искали. Это яд без цвета, запаха и вкуса. Мы договорились о том, чтобы врачи, получающие зарплату у Бенито, наблюдали за лечением Уильяма. У него не было опухоли головного мозга. Это был ложный диагноз, — она плакала так, будто страдала сама; хотя на самом деле именно она причиняла страдания. — Врачи накачали его ядом, чтобы ускорить смерть.

Кровь в моих венах застыла. Этот чертов ублюдок! — Где ты взяла яд? — я стиснул зубы.

— От Бенито, — хныкала она, чувствуя мою ярость.

Таллий вызывал судороги, и это был симптом, общий для диагностики опухоли головного мозга.

— Почему он не предпринял никаких действий после смерти ее мужа?

Когда она не ответила, я приставил нож к ее щеке, разрезая плоть. Кожа треснула, и кровь хлынула по ее лицу. Я хотел посолить ее порез, чтобы она могла кричать от страдания из-за того, что она такая бессердечная сука.

— Зачем? — я стиснул зубы, толкая нож дальше, лезвие вонзилось в ее скулу.