Боже мой. Я была так возбуждена, что хотела умолять его наказать меня, трахнуть меня, заставить меня кончить. Но это было бы наградой. Должно быть, у него на уме что-то другое.

— Надеюсь, ты не хрупкая, — сказал он мрачным и греховным голосом.

— Давай, старина, — выдохнул я.

Боже, неужели он когда-нибудь!