Не имело значения, сколько горело пожаров и насколько хороша была система центрального отопления, русский дом не прогрелся. Особенно такого размера. Я испытал это в нашем собственном доме в Сибири. Даже в российских отелях. Все было так, как было.

Я проскользнул по коридору, изучая картины. Айвазовский. Репин. Малевич. Только чтобы закончить его с Леонардо да Винчи, Микеланджело, Моне и…

Мой шаг запнулся, и мои глаза расширились. Картина семейного портрета размером десять на десять. Я узнал братьев-близнецов, оба похожие на своего отца. Но мой интерес привлекла красивая женщина. Светлые волосы. Грустные зеленые глаза. Я видел ее раньше. С другой семьей.

Это была та самая женщина с фотографии Адриана, которую я откопал на стоянке. Какого черта! Может быть, мне следует спросить себя, как, черт возьми, это вообще возможно? Я покопался в памяти, пытаясь вспомнить, что я знал о жене покойного Пахана.

Ответ был ничего. Я пришел пустой.

Я уставился на женщину, неожиданную связь. Мне пришлось бы поверить, что эта женщина была матерью Илиаса. Иначе зачем семейный портрет? Черт, может быть, та фотография, которую мне оставил Адриан, не была его семьей. Но этот мужчина с ней был точной копией Адриана, за исключением глаз.

С моих губ сорвался вздох, и я наклонилась ближе к картине. Глаза Адриана были зелеными, того же оттенка, что и у этой женщины. Мои брови нахмурились, а в висках пульсировала боль. Н-может ли это быть … Я покачал головой. Ни за что. Ни хрена.

Отбросив эти мысли, я направился к парадной лестнице. Но картина никогда не покидала меня.

Запах испеченной выпечки проник в мои легкие, когда я начал спуск, держа руку на перилах и думая об этом странном открытии.

Мой желудок заурчал. Я умирал от голода и молился, чтобы у Ильиаса хватило ума не заставлять своего повара готовить традиционные русские блюда. Обычно это было мясо, но я до сих пор не мог его переварить.

Звук голосов разносился по воздуху, отвлекая меня от еды. Отклоняясь влево, голоса становились сильнее и громче.

— Ты что, черт возьми, слепой? Голос Илиаса прогремел. «Якудза, должно быть, хотят захватить власть. Амон мог бы стать решением всей этой проблемы. Если вы позволите Данте жениться на этой девушке, вы оттолкнете его от Шипов Омерты. Мы потеряем его поддержку, Маркетти.

Мои брови нахмурились. Почему Энрико Маркетти заботится о якудза? Или что-нибудь, связанное с Омертой?

«Моё одобрение получено». Маркетти пришлось поговорить по телефону. «Свадьба назначена».

Ни хрена. Маркетти был замешан в преступном мире? Что ж, это было… неожиданно.

— К черту это дерьмо, Энрико. Иллиас был сильно разозлен этим звуком. «Пусть его другая дочь займет ее место».

«Он хочет Рейну. Ты должен был сказать мне раньше, что Амон положил на нее глаз. Как, черт возьми, я должен был знать?

— Черт возьми, Маркетти. Тогда покончим с этим, — прорычал Илиас. «Якудза слишком много раз пытались нас уничтожить. С этим чипом они добьются успеха». Тон Иллиаса был низким и мрачным. Смертельно. «С Амоном они добьются успеха».

Амон Леоне? Он работал на Илиаса? Мне очень нужна была структура организации Илиаса. Это было слишком запутанно.

«Что сделано, то сделано», — был ответ Маркетти. — Хватит этого. По столь же мрачному тону его голоса было ясно, что разговор окончен. «Говоря о свадьбах, с вашей стороны было хорошо подумать о том, чтобы жениться на Татьяне Николаеве. Могу поспорить, что ты планировал забеременеть от нее. Озабоченная Татьяна дает вам рычаг влияния на это последнее открытие и на ее братьев-психопатов».

Моя грудь треснула, и невыносимая боль пронзила меня. Огонь вспыхнул где-то глубоко в моем сердце и распространился так широко, что ему больше некуда было идти. Пока оно не ожгло те хрупкие, невидимые нити, которые начали сплетаться между нами и не оставили ничего, кроме шипов.

Использовать. Планировал меня сбить с толку.

Слова эхом отдавались в моем мозгу разорванной петлей. Он использовал меня. Использовать. В ушах звенело, заглушая биение сердца. Моя кожа покраснела, затем похолодела. Душа болела, но слез не было. Я отказался оплакивать лживого, лживого сукиного сына.

Я убью этого ублюдка. Просто подожди и увидишь.

Все, что мне нужно было сделать, это позвонить Саше, и он поможет мне победить Илиаса. Пахан или нет. И все же мысль о смерти Илиаса меня не устраивала. Мысль о том, как жизнь покидает его глаза, пробежала по моим жилам холодок.

Ебать!

Возможно, какие-то пытки. Мне нужно подумать о чем-то хорошем. Может быть, я бы укусил его член, когда отсасывал ему. Я хмыкнул. Вот это было бы смешно.

Громкий стук пронзил воздух, выведя меня из ступора.