Она визжала от восторга, ее маленькое тело подпрыгивало вверх и вниз. «Ты лучший муж. Меня не волнует, что кто-то говорит».

Я усмехнулся. — Назовите мне их имена, и я с ними разберусь.

Она помахала ложкой в воздухе. "Независимо от того. Потому что все ошибаются».

Я метнул удивленный взгляд на владельца и сказал ему по-итальянски, чтобы он организовал доставку вместе с моими сотрудниками. Если бы моя жена хотела ежедневную доставку мороженого, ей-богу, она бы это получила.

Взяв ее за руку, мы вышли из магазина на тротуар. Рим в конце ноября был лучшим. Здесь не было туристов, спешащих осмотреть все достопримечательности, а местные жители были заняты своей жизнью. Мне казалось, что в мире были только я и моя жена.

Мы шли по тротуару, и я смотрел, как она слизывает мороженое с губ, давая мне слишком много идей, неуместных для публичного места. Она зачерпнула еще одну ложку и скормила мне.

— Ты уверен, что хочешь поделиться? Я дразнил ее. По правде говоря, я не был большим сладкоежкой, но я ни за что не отказался бы от того, что она предлагала.

"Всегда с тобой." Черт, когда она была такой милой, все, что мне хотелось, это отвезти ее домой и похоронить себя внутри нее. Услышьте ее хныканье и, более того, ее слова любви.

К тому времени, как мы прибыли в пункт назначения, мороженого уже не было, а наши сладкоежки насытились. На данный момент.

«Вот куда мы идем», — сказал я ей небрежно, когда она бросила пустую чашку в ближайший мусорный бак.

Она повернулась и посмотрела на витрину магазина, полную инструментов. Это был самый известный магазин инструментов Рима, куда музыканты со всего мира стекались сюда ради изысканных изделий ручной работы.

«Музыкальный магазин?» — спросила она, нахмурив тонкие брови. "Что мы здесь делаем?"

«Андиамо». Пойдем . Я открыл дверь и втолкнул ее внутрь. «Не задавай слишком много вопросов».

Ее рука снова нашла мою, и наши пальцы переплелись. На кратчайший миг ее шаги запнулись, она глубоко вздохнула и закрыла глаза. «Боже, я обожаю запах старых магазинов и инструментов. Это лучший афродизиак».

Она тайно улыбнулась мне, и я точно знал, о чем думает моя жена. Это было то же самое, о чем я думал. — Я твой лучший афродизиак, dolcezza , — напомнил я ей, прижимаясь ртом к ее мягким губам. На вкус она напоминала мороженое. — Не забывай об этом, — сказал я, игриво шлепая ее по заднице.

— Синьор Маркетти.

Владелец магазина заставил нас обоих взглянуть на него. Старик — с седыми волосами, седой бородой и очками на носу — улыбнулся, его маленькие глаза метались между нами.

«Синьор Паганини, спасибо, что встретили нас так рано», — поприветствовал я его.

Взгляд Ислы с любопытством остановился на владельце магазина. «Паганини. Как в… Никколо Паганини?

Старик ухмыльнулся. «Это был мой прапрадедушка».

"Нет!"

«Да, он был».

Исла хлопнула в ладоши. "А ты?" — спросила она, делая два шага, чтобы приблизиться к нему. "Что вы играете? Или ты сочиняешь?»

Синьор Паганини добродушно усмехнулся. «Я только слушаю. Боюсь, этот ген обошёл меня».

Лицо моей жены вытянулось, ее охватило разочарование. «Какой облом».

Лицо старика исказилось в замешательстве, и я объяснил по-итальянски, что это было всего лишь выражение.

«Неважно», — воскликнул синьор Паганини. «Я слышал, как ты играешь. И у меня есть именно то, что вам нужно.

Старик поспешил прочь, а мы ждали, пока моя кровь накачивалась адреналином. Мне не терпелось увидеть выражение ее лица, когда она это увидела. Синьор Паганини мгновенно вернулся с делом.

«Пер те ».

Когда она озадаченно посмотрела на меня, я перевел. «Для тебя, аморе . Твой свадебный подарок.

Она покачала головой. — Но я тебе ничего не подарил.

— Ты это сделала, — заверил я ее. «Больше, чем вы когда-либо узнаете. А теперь сделай меня еще счастливее и открой свой подарок».

Медленно Исла взяла чемодан и положила его на ближайший стол. Ее пальцы слегка дрожали, когда она открыла его, и воздух наполнился вздохом. Ее рот несколько раз открылся и закрылся, прежде чем вымолвить слова.

— Я не понимаю, — выдохнула она.

«Это скрипка, которая раньше принадлежала Никколо Паганини», — мягко сказал я ей. «Я знаю, как сильно ты любишь свои скрипки, и это был самый быстрый способ получить их».

«И я благодарен. Я действительно. Но я не могу обойтись без своей скрипки, — пробормотала она. «Это часть меня, и это было бы все равно, что заменить одну из моих конечностей».

Это имело смысл. Все, что я слышал о музыкантах, подсказывало мне, что это именно так.