За исключением того, что я не понимал, что он имел в виду буквально.

Глава Сорокдевятая

САША

B

лисс.

Каждый день с ней был блаженством. Я сбился со счета, сколько раз я брал ее. Каждый раз это было по-другому. Лучше, чем в прошлый раз. Но, к моему большому удивлению, целовать ее было моим любимым занятием. Она таяла рядом со мной, ее тонкие пальцы обхватывали мой бицепс или затылок. В зависимости от положения.

В итоге, я был ненасытен, когда дело касалось Бранки Руссо. Я хотел сделать ее миссис Николаев. Вот только я не думал, что она была готова.

Каждый уголок дома моей русской семьи постепенно заменялся Бранкой. Коридоры, в которых прятались старые призраки, стали светлее. Тень Бранки заменила их. Балкон, с которого моя мать покончила с собой, больше не напоминал мне о том судьбоносном дне. Теперь он напоминал мне стоны Бранки. Накануне вечером я перегнул ее через перила и вонзился в нее так, словно от этого зависела моя жизнь.

Может быть, так оно и было. Может быть, она все это время была моим лекарством.

Когда я владел каждым дюймом ее тела и шептал о нашем совместном будущем, я все еще хотел большего. Я хотел ее слов любви. Они оставались плотно сомкнутыми за ее прекрасными губами.

Но у нас было время. Я заработаю его. Пока она была со мной.

Мы вернулись в нашу спальню. Мы провели в ней много времени. Это была моя любимая комната, это точно. Комната Бранки тоже. Она призналась в этом, хотя, возможно, это было как-то связано с тем фактом, что я не мог держать свои руки при себе.

Но я также хотел, чтобы она призналась в своих чувствах. Возможно, это была не любовь к ней — пока, — но она что-то чувствовала. Я хотел признать это. Мне нужно было исцелить каждую каплю ее старой боли. С этого момента единственная боль, которую она когда-либо испытывала, была связана с удовольствием и тщательным трахом.

Я с гордостью изучал засос у нее на груди. Как гребаный подросток.

“ Ты жил здесь, когда был ребенком? Ее волосы упали мне на лицо, на грудь, а щека прижалась к моему сердцу.

“Время от времени”, - сказал я ей. “Перед смертью моей матери мы останавливались здесь. После этого мы остались в Новом Орлеане и приезжали сюда только тогда, когда этого требовал отец.

— Вы были близки с ними?

“Татьяна, Василий и я были близки”. Василий был нашим отцом, матерью и братом. — Алексей тоже, как только мы узнали о нем.

— Что? — спросиля.

“ Он наш сводный брат, — пояснил я, пока ее тонкие пальцы блуждали по моей груди. — У него другая мать.

Я никогда не говорил о нашей семье. Никогда, черт возьми. С Бранкой я ловил себя на том, что говорю разные мелочи то тут, то там. Я не мог решить, хорошо это или плохо. Но одно я знал наверняка. Это не вызывало у меня горечи, как раньше.

“ Твоя мать? Я расспросил ее. — Вы были близки с ней?

Ее плечи напряглись, и я подумал, что она не ответит.

“Нет, не совсем”, - прошептала она, все еще уткнувшись лицом мне в грудь. “Отец подавил ее дух задолго до моего рождения. От нее мало что осталось.

Жестокость ее отца была известна многим. Он был в союзе с Бенито Кингом не просто так. Они оба были сделаны из одной ткани.

“Он сломил твой дух?” Тихо спросил я.

Я знал ответ, но хотел, чтобы она сказала это. Я хотел, чтобы она знала, какая она чертовски сильная, и гордилась этим.

Она подняла голову, встретившись со мной взглядом.

“ Это было то, что он больше всего ненавидел во мне и Алессио, ” пробормотала она. “Неважно, сколько дней он заставлял нас биться или пытать, мы все равно давали отпор. Неважно, сколько дней он оставлял нас в темном подвале, мы все равно цеплялись за проблеск надежды. Он не мог контролировать нас или сломать, как он сломал маму. Мия была на пути к тому, чтобы стать похожей на маму. ” Я почувствовал, как у нее дернулась шея, когда она с трудом сглотнула. Черт, если бы я мог вернуться на двадцать пять лет назад, я бы убил ее отца в тот момент, когда она родилась. Если бы я только знал. “Это было причиной, по которой Алессио забрал ее. Он никогда не говорил этого вслух, но видел, как она медленно умирает у него на глазах.

Моя рука путешествовала вверх и вниз по ее гладкой спине. “ Он должен был взять тебя. Он не должен был оставлять тебя здесь.

Она замерла, но не стала ни подтверждать, ни отрицать это.

“ Хотя я заставила отца побегать за его деньгами, ” сказала она холодным тоном. “Он мог бы убедить меня, что Алессио никогда не вернется за мной, но он знал, что в тот день, когда я подчинюсь ему, я буду трупом”.

Одно было ясно наверняка. Бранка никогда ни перед кем не съежится. Несмотря ни на что.