Иисус Христос.

Этот человек был не просто встревожен. Он был бесспорно безумен.

Мои глаза вспыхнули от негодования, но я сжала губы, удерживая ответ между губами. Он поднял меня в сидячее положение. Матрас прогнулся под нашим весом. Я вскочила с кровати, не обращая внимания на боль между бедер, в то время как Саша была прямо у меня за спиной.

Для такого крупного человека он двигался с удивительной грацией. Я бросилась в ванную, но прежде чем успела захлопнуть дверь у него перед носом, он прижал к ней ладонь и ногой не дал двери закрыться.

— Я не пойду в ванную, пока ты смотришь, — запротестовала я.

Он изучал меня, как будто читал мои мысли и планы. Я сохраняла непроницаемое выражение лица, мое сердце тяжело колотилось в груди.

— Не заставляй меня жалеть об этом, — предупредил он, отпуская дверь и убирая ногу с дороги.

Не сказав больше ни слова, я захлопнула дверь у него перед носом.

Я справил нужду, затем вымыл руки и лицо. Я оставил раковину включенной и быстро вытер руки, затем осмотрел маленькую ванную. За желтой ванной было единственное окно. Она была невелика, но я смог протиснуться сквозь нее.

Вероятно. Может быть.

Мое сердцебиение отдавалось в ушах, а адреналин струился по венам. Если бы Саша поймал меня, он бы разозлился. В ярости.

Мне было насрать. Я бы не стал просто сидеть и принимать все, что бы он ни предложил. Я дал слово Киллиану, и все.

Саша мог идти нахуй. Я ждал его. Он не дождался меня. Он нарушил свое обещание.

Улица с двусторонним движением, ублюдок.

Этот придурок был сумасшедшим, если думал, что я просто вернусь к нему, как ни в чем не бывало. В любви и мафии все было честно. Так что да, иди к черту, сатанинское отродье.

Образы Винтер Флемминг и Саши пронеслись в моем сознании. Как наркоман, бередящий болячку, я искал их чаще, чем хотел бы признать. Они всегда казались знакомыми и счастливыми вместе. Боль разлилась по всей моей груди и распространялась, пока не охватила легкие и не сдавила их. Мучительно туго.

Нет, я не ревновала. Саша не дождался меня, и мой сумасбродный туман, наведенный мафиози, рассеялся. Я тоже не могла простить ему того, что он бросил меня. За то, что заставил меня ждать только для того, чтобы я застала его с Винтер.

Саше тоже следовало подождать меня. Теперь было слишком поздно. Он потерял меня.

Забравшись в ванну, я открыла окно. Медленно и как можно тише. Затем я оттолкнулась от края ванны и вскочила. Моя рука ухватилась за оконную раму, острые концы впились в ладонь. Не обращая внимания на боль, я оттолкнулась от стены и поднималась все выше и выше, пока мое тело не свесилось из окна.

Я смотрела на землю, пока висела вниз головой. Это был единственный выход. Мне пришлось позволить себе упасть и надеяться, что я не разобью лицо. Надеясь на лучшее, я оттолкнулся еще дальше, а затем начал падать. Казалось, я падал целую вечность, но на самом деле это длилось всего секунду или две.

Я изогнулся так, чтобы упасть на плечо, а не на лицо. В тот момент, когда мое тело ударилось о землю, из меня вырвался стон. Это было чертовски больно.

“Котенок, ты куда-то собрался?” Голос был низким и нежным, но это напугало меня больше, чем если бы он закричал. Мое сердце трепетало, дыхание сбивалось, но я сохраняла хладнокровие.

Все с Сашей было похоже на игру в русскую рулетку. Одно неверное движение, одно неверное слово, и я был бы мертв.

Перекатившись на бок, я обнаружила, что он небрежно прислонился к зданию, скрестив руки на груди.

Я упрямо выдержала его взгляд, отказываясь съежиться. Если моему отцу не удалось сломить мой дух, то и этому дьяволу с бледно-голубыми глазами тоже не удастся.

“Ага, убегаю от тебя и твоей ненормальной психованной задницы”, - проворчала я.

Глава Сороковая

САША

P

вздрогнув, она подняла глаза, пока не встретилась с моими.

Прислонившись к зданию и скрестив руки на груди, я изучал ее. Она продолжала удивлять меня. Она определенно не походила на девицу в беде. И, черт возьми, она выглядела сексуально. Разорванное свадебное платье позволяло мельком увидеть ее соблазнительные, гладкие ноги и бедра. Эта чертова подвязка все еще была на ней. Я представил, как разрываю его зубами на куски.

Испугает ли это ее?

Я не был уверен, но я знал, что мой член хотел прорваться сквозь ее киску и трахать ее до тех пор, пока она не выкрикнет мое имя на весь мир.

Как будто она могла видеть образы, проносящиеся в моем сознании, щеки Бранки покраснели. Или, может быть, моя маленькая одичалая представляла подобные эротические образы в своем собственном воображении.