Следующие десять минут все обнимали нас и желали долгих лет любви и счастья. Это было наше собственное "долго и счастливо". Семь лет в работе.

И каждый день ожидания того стоил.

Как только все ушли, мы с Сашей остались стоять посреди тротуара. Мое сердце забилось от счастья и отскочило от стенок груди. Мои руки слегка дрожали, когда я положила ладонь ему на грудь. На нем были черные кожаные брюки и шелковистая черная рубашка, еще больше подчеркивающие его светлые волосы и глаза.

Отродье сатаны стало моим ангелом.

“Вы хотите отказаться от приема в "Логове греха" с семьей и друзьями, миссис Николаев?” — протянул он, и эта неотразимая ухмылка на его лице соблазнила меня. Я наклонилась и поцеловала его. Мне нравилось целовать его. Мне нравилось ощущать его твердое тело рядом с моим мягким.

Я любила его. Точка.

“Лучше бы нам этого не делать”, - пробормотал я. “Они уже обвиняют нас в том, что мы затворники и прячемся в Сибири”.

Его большой палец скользнул по моей нижней губе, любовь в его глазах заставила меня почувствовать себя уязвленной.

— Ты счастлива? — спросил я.

Он часто спрашивал меня об этом. Как будто его беспокоило, достоин ли он этого.

Я кивнула. — Так счастлива. Я приоткрыла губы, и мой язык скользнул по кончику его большого пальца. “Ты делаешь меня такой счастливой”.

Его рука обняла меня за талию и притянула ближе. — Я люблю тебя, котенок.

Боже, он был намного больше, чем тот психованный мафиози, которым я его считала. “Я тоже люблю тебя, муженек”.

Улыбка растянулась на его губах. В его глазах зажегся огонек.

“Мне нравится это название”. Его голос был грубым, затем он поцеловал меня. Мягкий и медленный, но достаточно глубокий, чтобы потрясти мою душу. — Ты делаешь меня счастливым, котенок, — прохрипел он мне в губы.

Боже, жизнь была неожиданной. Столько разбитых сердец и столько призраков привели нас сюда, но ни один из них не имел значения. Наши родители потеряли контроль над нашими душами. Я не был уверен, как сложатся остальные наши жизни, но одно я знал наверняка.

Мы бы сделали это вместе. С любовью.

Он потерся своим носом о мой.

“ Ты в настроении сделать одну остановку перед нашей вечеринкой? — спросил он.

Я с любопытством приподняла брови, но он не стал вдаваться в подробности. — Конечно.

Протягивая мне его мотоциклетный шлем, я взяла его со вздохом. — Мои волосы будут растрепаны.

Во взгляде Саши мелькнуло веселье. — Безопасность моей жены превыше всего.

Двадцать минут спустя мы были в тату-салоне. Звук постоянного гула машинки разносился в воздухе. И я разревелась, как ребенок.

Мои инициалы, Б.М.Н., были в стадии подготовки к нанесению чернилами на грудь моего мужа, прямо над его сердцем.

В десятый раз я тихо повторил: “Ты не обязан этого делать”. Я

Я почувствовала вкус соли на губах, мои щеки стали влажными. Этот мужчина был для меня слишком. Все, в чем я нуждалась и чего не знала.

“Это последняя татуировка”, - сказал он, держа меня за руку. Это было единственное, о чем он меня попросил. Держать его за руку, когда мои инициалы были вырезаны, скорее вытатуированы, на его груди. “Счастливый конец моей истории. Нашей истории”.

Мои глаза блуждали по его груди, ковру татуировок, покрывающих его кожу. История его жизни.

Оказалось, что я все-таки вырезал свои инициалы на имени Саши Николаева.

ЭПИЛОГ

Бранка — Три года спустя

S

рука Аши держала меня за горло, наши глаза встретились в отражении зеркала. Его покрытые чернилами пальцы касались моей бледной кожи. Я в его полной власти. Мое тело слепо в его объятиях.

Его передняя часть прижалась к моей спине, а его член погрузился глубоко в меня, я задыхалась, когда он входил и выходил из меня, мои внутренности сжимались вокруг его члена.

“ Кто такой старик? ” прорычал он мне в ухо. Его толчки были безжалостными, глубокими и жесткими. Когда я не ответила, то заслужила порку. Его толчки и шлепки по моим ягодицам были скоординированы, усиливая мое удовольствие.

Еще несколько шлепков. Моя задница горела. С бедер капали мои соки. Удовольствие нарастало. Отражение, смотревшее на меня, было в беспорядке. Мой рот был приоткрыт, волосы растрепаны и взмокли от пота, глаза остекленели от вожделения.

“ Кто? ” требовательно спросил он. — Кто такой старик?

Да, называть Сашу Николаева стариком было ошибкой, но такой восхитительной ошибкой. Я, блядь, не пожалела об этом. Он выжимал из меня третий оргазм. Мои внутренности затрепетали, моя киска жадно сжалась, выпрашивая у него все, что он мог мне дать.