Сезар на секунду выглядел ошеломленным. "Это невозможно."
"Почему? Потому что она женщина? Ромеро тоже мог быть в этом замешан».
"Истинный." Затем в его взгляде промелькнуло осознание. — Думаешь, Феникс застрелила тебя по приказу бабушки?
От этой возможности у меня во рту развернулся неприятный привкус, а в голове бурлили различные правдоподобные объяснения. Мысль о том, что эти женщины могли запланировать долгую игру, меня не устраивала.
— Не знаю, — признался я. Совпадений было слишком много, и это никогда не предвещало ничего хорошего.
Эта семья, особенно Диана, в последний раз меня недооценила. Я разорвал бы ее на части, раздробил бы кости и смотрел бы, как кровь сочится из ее ран. И потом, я бы все равно взял Феникса.
В моей голове сверкнули темно-синие глаза, полные неодобрения. Я ненавидел и любил ее власть надо мной. Тихая сестра. Глухая сестра. Сестра с сочными губами и теплыми прикосновениями, которые преследовали меня с момента нашего первого поцелуя.
Я бы устранил проблему — ее бабушка, ее отец, кто угодно. Только не она.
«Если ты убьешь ее бабушку, эта женщина, возможно, никогда тебя не простит», — заметил Сезар, прочитав мое намерение.
Здесь не было места таким чувствам. Я ожесточил свое сердце и свою душу. Ромеро и Диана, даже Рейна, совершили преступление, и они должны были знать, что оно аукнется им. Они знали, что их время на этой земле ограничено. Они слишком долго скрывали свои секреты. Но не от меня. Никогда от меня.
Если род Леоне будет стерт из этого мира, то же самое произойдет и с Ромеро.
Пришло время заставить их страдать. Пришло время заставить их заплатить. Единственным Ромеро, который имел для меня значение, был Феникс.
Она будет моей. Любой ценой.
Это была моя месть.
ТРИДЦАТЬ ОДИН
ДАНТЕ
Т
его мечта всегда начиналась одинаково.
Я шла по темной парковке с телефоном в руке, улыбаясь и счастливее, чем когда-либо. Моя девушка и я… скоро мы поедем навстречу закату.
Вот только я так и не смог вспомнить девушку.
Погруженный в свои мысли, я не заметил, что за мной следят. Внезапно чья-то рука обхватила меня за шею, и я уронил телефон.
«Леоне у нас в долгу», — прошептал голос, прежде чем боль ударила в мой бок, прямо под ребра. Лезвие пронзило мою кожу, понял я. "Вы будете делать."
Я хмыкнул, чувствуя, как теплая жидкость стекает по моему туловищу. Я метался, рыча от хватки, когда боль обжигала мою кожу.
«С тобой будет весело пообщаться», — сказал другой голос.
Я кипел, сражаясь изо всех сил, когда двое мужчин в масках окружили меня. Один ударил коленом мне в живот, заставив меня согнуться пополам и закашляться. Он засунул мне что-то в рот. Визг шин достиг моих ушей, и я бросила взгляд через плечо, встретившись с парой темных глаз.
За моими веками все почернело, и я быстро потерял сознание.
Капать. Капать. Капать.
Я проснулся в темном помещении под шум капающей воды вдалеке. Я понятия не имел, как долго находился в этом состоянии.
Боль в моем теле напомнила мне те дни, когда мы с Амоном были молоды, и Отец хотел сделать нас крепкими. Он называл это тренировкой; мы знали это как пытку. Он избил бы нас или поставил бы нас в пару с одним из своих охранников, зная, что у двенадцатилетнего парня нет шансов против тридцатилетнего мужчины с боевым опытом.
Черт, если бы это была одна из идей отца — преподать мне урок, я бы перерезал ему глотку от уха до уха. К черту Омерту.
Капать. Капать. Капать.
Мои веки открылись, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к темноте. Я пошел переодеваться, но мои руки и ноги трясли цепи. И только тогда я ощутил холодный металл на моих запястьях и лодыжках.
— Какого черта, — пробормотал я, когда пружины кровати запротестовали подо мной.
Ключ повернулся в металлическом замке, звук пронзил мой череп. Наступила тишина, но вскоре ее нарушил звук шагов. Я перевел взгляд влево, едва различая очертания темной тени.
«Добро пожаловать в мою империю, мистер Леоне». Я обнаружил акцент. Испанский язык?
«Кто ты, черт возьми?»
Это заставило его кудахтать, как будто я только что произнес шутку века. Он смеялся и смеялся, а затем резко остановился. Все это не казалось смешным.