— Оставь меня, Герилиос. Я всего лишь желаю раствориться в этой бессмысленной жизни.

— Ваша жизнь важна для небожителей и вашего отца.

— Он хотел убить меня, когда я носила в себе дитя. О какой важности ты говоришь? — Элеос обернулась, окидывая тоскливыми глазами своего давнего знакомого. — И когда ты стал таким жестоким? Таким….

— Жестоким? Вы слишком долго пробыли в компании рогатых отбросов и поэтому не можете отличить хорошее от плохого.

— Уходи.

— Как пожелаете, госпожа, — в голосе молодого воина сквозило раздражение и злоба.

Дверь камеры закрылась, и наступила долгожданная тишина, в которой Элеос растворилась в счастливых воспоминаниях.

Сердце замирает и болит от каждого воспоминания о сыне. Её маленький медовый мальчик сейчас где-то в другом месте, не рядом с ней. Всё ли с ним хорошо? Не болен ли он? В этой тюрьме она полностью закрыта от внешнего мира и лишена магии, поэтому её материнское сердце разрывается от тревоги.

Больше года она не видела сына, не слышала его голоса, не чувствовала запаха.

Сеера…. Милая Сеера, такая добрая и ранимая девушка мертва из-за неё. Чувство глубокой утраты и вины не покидает её уже больше года. Отец лично сообщил ей новость о том, что её близкого друга передали Архейнру, где и решилась её судьба. Преподнёс он ей эту новость воодушевленно, в красках описывая какие ужасы ждут Сееру в руках соплеменников. Папа будто наслаждался грядущими мучениями маленькой демоницы. Элеос не понимала, как можно быть настолько жестокими существами? Как можно творить такое с другими? Девушка всегда восхищалась небожителями, их жизненным укладом и ценностями, состраданием и неискушенностью, но в один момент весь мир её рухнул и глаза, наконец, открылись. Небожители не лучше других, они такие же лицемерные, жестокие и бесчувственные, скрывающие свои лица под маской благородства. Каждый в этом огромном мире друг друга стоит.

Дверь вновь тихо распахнулась, впуская в помещение знакомое чувство, запах скверны окутал ноздри, врываясь в сознание болезненными воспоминаниями. Элеос медленно повернулась, дыша предельно осторожно, вглядываясь во тьму, что витала сейчас вокруг неё. Из густой темноты на неё смотрели холодные голубые глаза. Девушка потянулась к тьме, хватаясь за того, кого она так яро скрывала, захватывая в сильные объятия хрупкие плечи так горячо полюбившейся демоницы.

— Милая, милая Сеера! — слезы градом покатились по бледным щекам.

Демоница стояла неподвижно, будто окаменелый труп, но жар её тела говорил о том, что девушка жива. Элеос заглянула в глаза, в которых больше не было той живой искорки, теплоты. Холодный черствый и такой безжизненный….

— Ты жива. Я так счастлива! Но что же с тобой случилось, милая?..

— Со мной все хорошо, — тоненький безжизненный голос резанул слух. Сеера взяла её за руку, — нам пора.

— Постой…. Как ты сюда попала? Как прошла через купол?.. Как вообще….

— Разговоры позже.

Демоница произнесла древнее заклинание перемещения, тьма, что клубилась вокруг них, тягучим потоком обволокла и засосала двое тел, перенося за пределы тюрьмы. Девушка едва стояла на ногах от столь быстрого перемещения. Голова кружилась, перед глазами все плыло. Она схватилась за локоть Сееры, чтобы не упасть.

— Отличная работа, Немус, — рядом с ними стоял худощавый, ростом чуть выше Сееры темноволосый демон с двумя тонкими, но длинными рогами. Выглядел он так, будто живет на последнем издыхании. Он коротко кивнул. Интереса в его глазах не было, да и вообще каких-либо других эмоций.

— А как же я? — приторный женский голос донесся откуда-то сверху. Размахивая огромными кожистыми крыльями, над ними парила в воздухе демоница с алыми, как самый кровавый закат, волосами. Её наряд не прикрывал практически ничего. — Госпожа Сеера, я сделала больше, чем эти двое.

Она приземлилась рядом и потерлась о плечо Сееры, строя глазки и надувая пухлые губы, будто собачонка у ног своего хозяина.

— Да. Хорошая работа, Алиса.

Элеос наблюдала за девушкой, но никак не могла понять, что с ней. Ни одной эмоции, только холод сквозил и в голосе, и во взгляде. Заскриптованные ответы и поведение было ей несвойственно.

Алиса отлипла от своей новоиспеченной госпожи и окинула взглядом небожительницу, морща нос. В её черных глазах она прочитала презрение. Элеос ничуть не смутилась и не обиделась.

Со стороны тюрьмы Цинатрония что-то прогремело, послышался треск и хлопки, а после вся крепость была объята адским пламенем, которое сжигает всё, до чего дотронется, и нет ни малейшего шанса на то, что кто-то мог бы выжить, даже ни в чем невинные солдаты, которые лишь ыполняли свой долг. Жар опалил лицо Элеос, запах гари ворвался в ноздри.

— Парис покинул нас, — сказала Сеера, обращаясь к своим подчиненным.

— В смысле покинул? Как? — округлив глаза, спросила её Алиса.

— Уходим.