Патриция всегда мрачнеет, когда речь заходит о Томасе Дэвисе. Один раз он поймал ее за курением травки и рассказал ее родителям. Наверное, Пат затаила обиду. Дядя Томас не извращенец, я это точно знаю. Он любит мою маму. Он хорошо относится ко мне. В Луксоне такие, как Томас Дэвис, будто золотой билет на шоколадную фабрику среди обычных бумажек^[7].

– В общем… – резюмирует Пат. – Хрен с ними, с твоими тупыми одноклассницами. Главное, будь осторожна. Встретить достойного мужчину трудно, но ты найдешь его. Обязательно. Скажу банально, но ты… почувствуешь эту магию.

Но единственная магия, которую я чувствовала, – это магия знаний. Мне нравилось учиться. Каждый выбранный предмет был интересен, и я не могла представить, что придется отказаться от каких-то дисциплин на следующих курсах, чтобы взять новые или посвятить больше часов углубленному изучению. Сэм также показала мне клуб журналистики, и, как я ни пыталась ей объяснить, что фотографии в комнате сделаны не мной, Сэм уже все решила. В субботу я пойду на первое собрание как полноценный участник. Что ж… вдруг мне понравится фотографировать? Полароид обещали выдать.

Но больше всего, конечно, я ждала лекций профессора Ричардсона. Ко второму занятию он задал первокурсникам подготовить сочинение по тому произведению, цитату из которого мы выбрали. «Утраченные иллюзии» – одна из моих любимых книг, и я посвятила целый вечер, рассуждая о главном герое, Люсьене, восхищаясь умением Бальзака жонглировать вопросами нравственности: Люсьен был то положительным, то отрицательным героем. Я настолько увлеклась, что отправила сочинение на электронную почту на пятнадцать минут позже крайнего срока. Но я надеялась, мои рассуждения, стиль письма и аргументы настолько захватят Ричардсона, что он простит мне оплошность.

К сожалению, я ошиблась. И, кажется, ошиблась во всем.

– Простите?! «C»?^[8]

Весь класс обернулся на мой возглас, а профессор Ричардсон остановился у следующей парты. Он спросил:

– Вас что-то не устраивает, мисс Дэвис?

Конечно, черт возьми, не устраивает! Я могу потерять стипендию!

Возмущение от несправедливой оценки не позволило мне выдавить ни звука. Горло сдавил спазм. Я смотрела на перечеркнутый красным распечатанный лист с моим сочинением, и буквы расплывались от нахлынувших слез. Несправедливо!

– Каждый, кто считает, что я излишне строг, может оспорить оценку после лекции, – добавил Ричардсон и направился дальше по кабинету.

– Ты как? – Тейлор легонько ткнула меня в плечо. – Мне он поставил неуд. Расслабься, старшекурсники предупреждали…

Я не слушала ее. В голове барабанила кровь. Как я могла расслабиться?! Раз в месяц комиссия будет смотреть мой табель, и если средний балл опустится ниже допустимого, прощай грант! А платить за учебу самостоятельно я не смогу, я вернусь в Луксон, я… я…

– Мне надо выйти! – вскочив, я бросилась прочь из кабинета.

Бежала, словно от прошлого, что норовит ударить в спину. Слышала только глухие удары своих подошв о паркет в коридоре. Видела размытое будущее, не понимая, как контролировать то, что от меня не зависит.

Я рывком открыла дверь женского туалета и рухнула на колени. Холодная плитка, оглушающая тишина и запах хлорки встретили мою панику как старую подругу. Слезы не упали на щеки, ни единого всхлипа не сорвалось с губ. Но мне отчетливо казалось, что в легкие перестал поступать кислород. Я задыхалась, цепляясь за ткань блузки на груди.

– Спокойно, – изо рта со словами выходил воздух, – спокойно.

Я могу дышать. Я в порядке. Я все исправлю.

Оперевшись о раковину, я встала на ноги. Из зеркала на меня смотрела та, за кого я в ответе. Ни один мужчина не отнимет у меня будущее!

В кабинет я вернулась с гордо поднятой головой.

Ричардсон что-то писал на доске, а заметив меня, остановился.

– Извините.

– Останьтесь после занятий, – спокойно ответил профессор.

Опять вытирать за вами доску?!

Но вслух я ничего не сказала.

А после звонка попросила Тейлор меня не ждать. Она улыбнулась и подарила объятия, окутав ароматом фруктовой жвачки. Я прикрыла глаза, наслаждаясь ее теплом перед нервной неопределенностью.

– Мисс Дэвис, – окликнул профессор.

– Удачи, – сказала Тейлор одними губами.

Оставаться после лекции один на один станет своеобразной традицией? Но если в первый раз общение с Ричардсоном вызвало у меня трепет, то сейчас… я все равно испытывала гребаный трепет.

Профессор сидел за столом, сцепив ладони в замок. Когда я подошла, он ровно произнес:

– Мы не в старшей школе. Там вы были лучшей в классе, но в университете все сложнее. Если на каждую оценку вы будете реагировать так драматично, я попрошу вас больше не приходить. Возможно, вам и вовсе не стоит тратить силы на Берроуз?

Стыд заставил меня вспыхнуть словно факел. Я быстро заморгала.