Гневный женский голос пронесся над музыкой в клубе позади него. Мы оба повернулись, чтобы увидеть, как вышибала подходит к мужчине и грозно предупреждает его, находясь в нескольких дюймах от его лица. Непокорный клиент вроде бы отступил, умиротворяюще подняв ладони, но плюнул вышибале под ноги, как только тот отвернулся. Музыка была достаточно громкой, чтобы крупный мужчина в черном не мог ее услышать, но я видела это, и Кейр тоже.

Он вздохнул.

— Твое время вышло, — бросил он через плечо и, обойдя столы, направился к месту, где сидел мужчина.

Я зачарованно наблюдала, как Кейр спокойно разговаривает с мужчиной, а его голова движется к двери. Он выпроваживал его. Мужчина раздражался, в конце концов схватил свой стакан и замахнулся, чтобы ударить им Кейра по голове, но ирландец был слишком быстр. Продемонстрировав скорость, о которой я и не подозревала, что такой большой человек может быть таким быстрым, он блокировал удар мужчины, прижал его руку сзади, а затем схватил его за шею и три раза подряд с такой силой врезался головой в массивный деревянный стол, что я вздрогнула.

Когда он выпрямился, ни один волосок не выбился из общей массы. Более того, казалось, что вспышки ярости никогда не было. Его противник, если его можно было так назвать, рухнул на пол в бессознательном состоянии. Кейр не шелохнулся и подошел к женщине, которая впервые привлекла наше внимание своим криком.

Они обменялись несколькими словами, после чего он кивнул головой и повернулся ко мне. Его пустой взгляд столкнулся с моим, прежде чем он бросил взгляд на вышибалу неподалеку. В следующий момент меня выпроводили на улицу, бросили туфли к моим ногам и захлопнули за мной дверь.

5

Я потратил годы своей жизни на то, чтобы научиться читать людей. Это умение было важным элементом моей работы, но оно также помогало мне сохранять спокойствие. Если люди не заставали меня врасплох, я не расстраивался, и никто не страдал. Мое детство прошло в ловушке этой череды каскадных событий. Я отказался поддаться, став взрослым.

Так почему же, черт возьми, я не мог как следует прочесть Роуэн Александер? Никогда за миллион лет я не предполагал, что она придет в Moxy, не говоря уже о том, чтобы принять вызов, который я бросил. Я полностью ожидал, что она подожмет хвост и убежит. Но этого не только не произошло, но она владела этой гребаной сценой. Она выглядела как чертова фантазия, даже не снимая одежды, и я был не единственным членом в зале, стоя салютовавшим ей.

Зная, что все в клубе могли видеть ее танец, я был ближе, чем когда-либо за последние годы, к тому, чтобы потерять свое дерьмо. То, что она делала на сцене, не предназначалось ни для кого, кроме меня. Я хотел вонзить свои большие пальцы прямо в их глазницы, и это был плохой, блядь, знак.

Если бы я мыслил логически, я бы с самого начала прислушался к ее просьбе и избежал бы всей этой сцены. Нам нужно было сотрудничество ее отца. Помочь ей — значит еще раз подставить ножку ее отцу. Но почему-то я знал. В глубине души я знал, что Роуэн Александер — это проблема.

Теперь я не только видел ее соблазнительный танец, но и сидел возле дома Лоуренса Веллингтона, когда у меня была куча дел поважнее.

Я сказал ей, что не буду помогать. Я сказал ей, чтобы она оставила все как есть, но женщина, которая ищет такого, как я, в стрип-клубе, не собирается отступать. Я знал это лучше, чем самого себя. Я размышлял над этой информацией два дня, прежде чем, наконец, сдался и провел беглый поиск этого человека.

Он был достаточно могущественным, чтобы быть знакомым, но я никогда не общался с ним лично. Информация о нем была на удивление труднодоступной, и это, как ничто другое, вызывало у меня подозрения. Люди, занимающие высокие посты и обладающие безупречной публичной личностью, часто оказывались худшими из всех.

Кем был Лоуренс Веллингтон?

Я уже вторую ночь вел наблюдение, пытаясь выяснить это. Я также поручил нашему постоянному техническому специалисту провести глубокое погружение в Интернет, но на это потребуется время. Кроме того, многое можно было узнать, просто наблюдая. А одно из преимуществ жизни в городе — это легкость наблюдения.

Такие люди, как Веллингтон, могли спрятаться в многоэтажке, но он был настолько уединен, насколько мог. А он даже не стремился к этому. Магнат судоходства, должно быть, ценил престиж больше, чем уединение, потому что жил в особняке на одну семью в элитном районе Леннокс-Хилл, и его передвижения были так же заметны, как и у любого другого прохожего на улице.

Я пытался уверить себя, что поиск этого человека носит стратегический характер и не имеет никакого отношения к Роуэн. Информация о нем может означать рычаг давления на губернатора. Это была зацепка, которую стоило проверить. Я говорил себе, что Роуэн была просто источником моей информации и не играла никакой другой роли в моем решении, но в глубине души я знал, что это чушь. Ее участие вызвало во мне чувство срочности, которое я не мог игнорировать. Она думала, что происходит что-то сомнительное, и у меня было чувство, что она окажется запутанной в паутине, которая ее ждет.