Прежде чем я успела возразить, он притянул меня к себе и тепло поцеловал в лоб. — Я знаю, что ты злишься, и тебе трудно это принять, поэтому я даю тебе немного пространства. Не путай это с тем, что я ухожу. То, что между нами — это еще не конец. — С этими напутственными словами он вышел и исчез в коридоре.

Я закрыла дверь, затем прислонилась к ней спиной, размышляя о поворотах жизни. В одну минуту жизнь черно-белая, а в другую — лишь оттенки серого. Иногда перемены происходят медленно — уход из жизни одного этапа, как коварный вирус. В других случаях перемены происходят головокружительно быстро, как внезапное падение гильотины — ослепляя и изменяя реальность до неузнаваемости.

По крайней мере, когда перемены происходят медленно, воспоминания о том, с чего все начиналось, становятся зернистыми и искаженными, а новая реальность остается единственной ясной картиной. Когда перемены происходят внезапно и бурно, они создают открытую рану, которая служит ярким напоминанием о том, как все было, и образы все еще свежи в памяти.

Другая проблема внезапных перемен заключается в том, что их невозможно отменить.

Как только это произошло, назад дороги нет.

Я не могу отменить знание о том, что мой отец был преступником, так же, как не могу убрать звезды с неба. Не только знание о том, что он делал, но и сами его действия. Тот факт, что он был мафиози, никогда не изменится. Я могу собрать вещи и уехать, но они все равно останутся моей семьей, а мой отец - преступником.

Не только мой отец — почти вся моя семья.

Самым неприятным моментом в начале новой жизни была бы боль от потери Луки. Его неустанные попытки измотали меня, и даже тот факт, что он использовал меня для получения информации, не смог погасить мою тягу к нему. Я не думаю, что был какой-то определенный момент, когда он украл мое сердце, но по частям, с каждым украденным поцелуем и прошептанной лаской, преступник уносил часть моей души.

Я с самого начала знала, что он разнесет меня в клочья, но остановить его было невозможно. Он разрушал мою защиту, как ветер в пустыне смягчает края башен из песчаника, а мои собственные куски сметались его карающим ветром, пока не стало ясно, где начинается один из нас и заканчивается другой.

Принять решение оставить семью было достаточно тяжело, но добавить к этому Луку было просто невыносимо. Если я отвергну образ жизни своей семьи, он будет потерян для меня, и это было больнее, чем любая ложь, которую мне пришлось проглотить. Если бы я решила принять его, а значит, и свою семью, моя жизнь навсегда стала бы ложью.

21

ЛУКА

В воскресенье я последовал за Алессией в дом ее родителей, чтобы узнать, где они живут, но так и не подошел к ее отцу. Я не был уверен, что расскажу ей о позиции ее отца, но она сама навязала этот вопрос. Как только она затронула вопрос о его принадлежности к мафии, я понял, что пришло время поговорить с ним самим. Это никогда не входило в мои планы, но я сам залез в яму и должен был найти выход.

Я был на девяносто пять процентов уверен, что информация, которую я мог предложить Энцо, будет для него новостью, а это означало, что с вероятностью в пять процентов меня могут убить. Энцо Дженовезе, скорее всего, был зол на то, что я разоблачил его перед его дочерью, но, надеюсь, мое преступление будет прощено, если то, что я собирался ему рассказать, окажется правдой.

Был вечер среды, и в богатом районе было тихо. Часом ранее я наблюдал, как подъезжает машина Энцо, и с тех пор все оттягивал этот момент. Это было на меня не похоже, но я собирался совершить один из самых безрассудных поступков в своей жизни. Вытерев потные ладони о брюки, я вышел из машины, чтобы рассказать Дону Дженовезе о его коррумпированном подчиненном.

Я позвонил в звонок, глядя прямо в камеру наблюдения. Было крайне важно, чтобы я излучал только максимальную уверенность. В моем мире страх убьет человека так же быстро, как любая пуля.

Дверь открыл сам Энцо в черных брюках и белой рубашке, рукава которой были закатаны до локтей. У него были короткие русые волосы с аккуратно подстриженной бородой. Увидев его на улице, ты бы подумал, что в нем нет ничего особенного — такой же человек, как и все остальные, но ты был бы глубоко неправ. Энцо Дженовезе держал на ладони пятую часть Нью-Йорка. С ним нельзя было шутить.

— Полагаю, ты тот самый мужчина, с которым встречается моя дочь? — Он был проницателен и прямолинеен - оба качества я ценил.

— Да, меня зовут Лука Романо. Я работаю на Майкла Аббателли.

— Руссо. Заходи, пора нам с тобой поболтать. — Он отступил назад, чтобы освободить мне место, и я с готовностью вошел в логово льва.

— У тебя прекрасный дом, — почтительно сказал я. На этом формальности далеко не продвинули бы меня, но я решил, что это не повредит.

— Ты набрался смелости и пришел сюда после того, как рассказал моей дочери о том, что ты сделал. Я не могу решить, идиот ты или просто самоубийца. — Он провел меня в гостиную, усадил в кресло и жестом показал, чтобы я сел в соседнее кресло.

— Я понимаю, что ты расстроен, но я пришел сюда, чтобы все объяснить. Ей нужно было знать правду, потому что она в опасности.