Это могло быть соревнование, мое желание победить кого-либо в суде, потому что я владела этой ареной. Но тоненький голосок подсказывал мне, что это могло быть и неуместным чувством преданности. Несмотря на то, что Данте был преступником, человеком, который заслуживал тюрьмы, я внезапно обнаружила, что не в состоянии желать ему провести в клетке всю оставшуюся жизнь, даже если бы не участвовала в этом деле.

Он был слишком… жизненно необходим. По той же причине, по которой я избегала посещения зоопарка, я хотела избежать взгляда Данте, запертого в стальной коробке.

— Или ломают, — закончил Деннис, и я знала, что он правильно прочитал мой тон.

Один из нас выиграет, а другой проиграет.

Деннису нужна победа, чтобы наполнить паруса своей политической кампании.

Мне нужна победа, чтобы я могла выбраться из-под тени моей семьи, ее достижений и ошибок и встать в центре как я самостоятельная личность.

Я знала, что все сводится к тому, кто из них двоих более отчаянный, потому что так было всегда. Я выросла в Неаполе, где дети дрались кулаками в песочнице, потому что видели, как их родители делают это на улицах, поэтому знала все о победе любой ценой.

Но я не недооценивала Денниса О'Мэлли только потому, что он теперь жил привилегированной жизнью. Если он и был чем-то похож на моего отца, с которым он вырос, то тем, что вырос бедным и голодным.

На то, чтобы удовлетворить ненасытный аппетит, привитый таким воспитанием, потребуется больше, чем пара десятилетий.

— Пусть победит лучший, — сказала я с натянутой улыбкой, встав и протянул руку на прощание.

Деннис встал, чтобы пожать ее, его гладкая и черствая от мозолей рука свободно обхватила мою, его глаза были на два сантиметра ниже моих, так как я стояла на высоких каблуках. Он не испугался.

— Победителю трофеи, — согласился он, поглаживая мою ладонь большим пальцем. — Победителю трофеи.

Данте жил на Восточном Центральном Парке в двухэтажном пентхаусе с видом на зелень огромнейшего парка. Это было старое каменное здание с горгульями, вырезанными на многоуровневых балконах верхних этажей. Меня удивила его элегантность и старомодный шарм. Данте казался мне мужчиной со стилем «стекло и хром», современным мачо в области дизайна. Тем не менее, я понимала стоимость такого помещения в городе и была потрясена тем фактом, что мафиозные семьи работали как компании из списка Fortune 500, накопив так много несметных богатств, что репортеры могли только гадать об их дивидендах.

На его этаж поднимался частный лифт, и человек, который позволил мне подняться, был таким же итальянцем, как и все, с толстой шеей, широкими плечами, невысокого роста, как у южанин, с жесткими черными волосами.

— Ciao (в пер. с итал. «здравствуйте), — приветствовал он меня громким криком, который напугал. — Вы здесь, чтобы увидеть мистера Данте, si (в пер. с итал. «да?»)

— К мистеру Сальваторе, да, — согласилась я, вежливо улыбнувшись, когда последовала за ним в лифт, прижимая к груди сумочку, будто она могла защитить меня от его итальянизма.

Словно такие вещи были заразными, и я рисковала заразиться.

Он улыбнулся мне с дыркой меж зубов.

— Следовало бы знать, что мистера Данте будет представлять такая симпатичная Ragazza (в пер. с итал. «девушка»).

Я не знала, как на это реагировать, поэтому просто поджала губы и удержала феминистский ответ за языком.

— Тяжелый день? — продолжал он в том же дружелюбном ключе, как если бы мы были хорошими приятелями. — Сегодня мы переставляем все три этажа.

— Прошу прощения? — спросила я, мой интерес возрос, когда лифт начал плавно подниматься по башне.

— Мистер Данте выкупил два этажа под своим, — сказал он, нахмурившись, глядя на меня, будто я была глупа. — Мужчина должен иметь семью рядом собой, если он застрял здесь. Одиночество творит ужасные вещи с человеческим духом.

Я недоверчиво приподняла бровь. Итак, за сорок восемь часов Данте выкупил три верхних этажа роскошного многоквартирного дома, чтобы иметь поблизости своих соратников.

Ох, но по-своему это был гениальный ход.

Ему не разрешалось покидать жилой дом, но внутри здания он имел полную свободу действий, и никто не заметил бы его посещений других квартир. Это умный способ обойти требование о том, чтобы никакие известные преступные партнеры не могли навещать его во время домашнего ареста. Если они уже жили в этом здании, встречаться и вступать в сговор стало намного проще.

О да, Данте был умен.

И, очевидно, могущественен, если смог подкупить или заставить людей покинуть свои дома в такой короткий срок.

Мужчина в вестибюле, который начинал напоминать мне какого-то итальянского лепрекона с его бойкой ухмылкой, невысоким, коренастым телом и странно веселой мудростью, снова улыбнулся мне, коснувшись кончика носа.