Я как-то упустила это, когда была ошеломлена, думая о раздражающем мужчине, сковывающем мое запястье. Как правило, он заключен в тюрьму до домашнего ареста, но я не сомневалась, что Яра добилась чего-то законным путем или с помощью хорошо продуманной взятки, чтобы дать капо еще один вечер. Я вырвалась из его хватки и обнажила зубы между накрашенными красными губами, хоть, раз не заботясь о том, как я могу выглядеть для собравшихся фотографов.

— Я бы не пошла с вами на ужин, даже если бы это была наша последняя ночь на земле, — мрачно пообещала я, прежде чем развернуться и последовать за Биллом и Эрнесто, оставив клиента с Ярой.

Его смешки каким-то образом пробились сквозь шум зала и дошли до моих ушей, небрежная, красиво звучащая насмешка над всем, что мне дорого.

Официально.

Я его ненавидела.

Мафиозный «лорд» смеется в лицо своим преступлениям.

Я усмехнулась, прочитав заголовок в Нью-Йорк Таймс над нечеткой черно-белой фотографией смеющегося Данте Сальваторе, которая все же смогла передать всю глубину его красоты. Это сделало его похожим на кинозвезду, играющего очаровательного преступника, за которого зрители должны были болеть в шоу HBO. Новое прозвище, которое они дали ему, «Лорд Мафии», оказалось, очаровательным и цивилизованным, что привлекло бы миллионам американцев.

Именно таково было намерение Данте.

Хотя статья осуждала его преступный характер, не было сомнений, что ему удалось хотя бы немного склонить общественное мнение в свою пользу.

Репортер, чьи работы я читала с момента моего прибытия на американские берега, и которого я знала как упрямого, редко снисходительного журналиста, даже допустил, что Данте Сальваторе, хотя и был сложен как дикий зверь, все же сохранил некоторую грацию, которую зародило в нем воспитание в качестве второго сына лорда.

Я закатила глаза, отбросив газету на стул рядом с собой, затем ущипнула себя за нос, ненадолго облегчая головную боль, зарождающуюся в глазах.

Это был долгий день с обвинительным заключением, но мы добились того, что намеревались сделать.

Судья Хартфорд согласился на залог.

В размере десяти миллионов долларов.

Наличными.

Для мафиози из Нью-Йорка такая сумма не должна стать проблемой. Данте находился под следствием, а это означало, что он должен доказать, что его деньги под залог поступили с законного бизнеса, но Яра сообщила мне, что у Данте более чем достаточно денег от его законных предприятий, чтобы немедленно внести залог.

Кроме того, он будет находиться дома, прикованный к своей квартире высокотехнологичным браслетом, отслеживающий каждое его движение.

Невозможно было не думать о нем как о диком звере, запертом в клетке, безумно бродящем, с каждым днем становящимся беспокойным, его свирепость раздувается, заполняя каждый сантиметр этого тесного пространства.

По всей видимости, это был мега-особняк, но Данте был человеком с бесконечным тестостероном. Я не сомневалась, что оказавшись в четырех стенах, он превратится в свое самое низкое «я».

Мне не нравилось сотрудничество с ним.

Почти так же, как я не ожидала встречи с доктором Тейлором.

— Елена? — ласково сказала сама доктор, открывая дверь в роскошную комнату для приемов, где я сидела в тонком кашемировом больничном халате на смотровом столе. — Как мы сегодня?

— Тревожно, — призналась я, хотя ничто в моей прямой осанке или тщательно сцепленных руках не указывало на буйство нервов, бушующих в животе. — Мне кажется, я ждала вечность, чтобы узнать, что со мной не так.

Суровое лицо доктора Тейлор, славянское и ширококостное, смягчилось искренней улыбкой, когда она села на кресло на колесиках и открыла мою медицинскую карту.

— Это нормально, уверяю вас. Тогда позвольте мне сразу перейти к делу. У меня есть хорошие новости. У вас имеется сочетание различных аномалий, из-за которых вам сложно достичь фертильности и оргазма. Десять лет назад мы даже не заметили бы этих проблем, не говоря уже о том, как их лечить. Однако в наши дни, с нашими передовыми технологиями и хирургической практикой, я считаю, что мы сможем вылечить вашу первичную аноргазмию и значительно повысить ваши шансы однажды зачать ребенка.

Я моргнула, когда моя грудь болезненно сжалась, а глаза пронзил жар. Я не дышала, мои губы не могли произнести слов, которые я хотела сказать, вероятно, потому что из-за моего шока, я даже не знала, что сказать.

Слава Богу.

Не могу в это поверить.

Вы уверены? Пожалуйста, пусть это не будет очередной жестокой шуткой.

Меня можно вылечить?

Вместо этого я беззвучно сидела, судорожно сглатывая комок в горле, глядя на сцепленные руки.