Это было близко, достаточно близко, чтобы соседская собака не услышала приглушенных выстрелов. Они были уже совсем рядом с домом.

Ухмылка вскрыла мое лицо, как рану.

— Они здесь.

Келли выругался, крикнул своим людям, бросил телефон и схватил пистолет с пояса, прежде чем броситься вверх по лестнице.

Симус остался со мной.

Успокоившись, он снова двинулся к столу в углу. Я подумала, что он достает пистолет, но, когда он повернулся, в одной руке у него был рулон клейкой ленты. Он придвинулся ближе ко мне и улыбнулся сквозь пятно крови на лице.

— Твой капо умрет сегодня, Елена, и я буду тем, кто убьет его. Ты заслужила это тем, что предпочла его собственному отцу.

Я открыла рот, чтобы возразить, когда он снова ударил меня, на этот раз по той же щеке. Моя челюсть словно отвисла. Огонь и слезы залили глаза от яркой, сверкающей боли. Прежде чем я поняла, что он делает, он заклеил мне рот скотчем.

— Какое разочарование, дорогая, — грустно сказал он, поглаживая ту же щеку, по которой только что ударил дважды. Его большой палец провел по моей разбитой скуле, моя кровь испачкала его кожу. — Мне жаль, что я подвел тебя и Козиму. Вы могли бы стать намного больше, если бы у меня был шанс… — он прервался со вздохом и отступил назад.

Я ругалась на него из-под скотча, борясь со своими узлами, хотя мне было больно.

Было почти невозможно представить себе уровень нарциссизма, который потребовался Симусу, чтобы превратить историю своей жизни в трагедию, жертвой которой стал он сам. Моя кровь закипала, когда я наблюдала, как он двигается к столу. Он достал из ящика пистолет, проверил, заряжен ли он, а затем приложил один палец к губам и скользнул под стол, скрывшись в тени.

Паника охватила меня, как электрический разряд, когда я поняла его план.

Он знал, что Данте придет за мной.

Он знал, что ему удастся проникнуть в дом.

Он рассчитывал на это.

Он собирался спрятаться в тени, пока Данте не доберется до меня, а затем убить его.

Чистейший, холодный ужас пронесся сквозь меня, не похожий ни на что, что я когда-либо знала раньше, ни от рук Кристофера или любого мафиози в Наполи.

Я могла только надеяться, что Данте остался в своей квартире, как следует пристегнутый к своему контрольному датчику, ожидая, пока его люди привезут меня в целости и сохранности.

Но тоненький голосок в моем нутре подсказывал другое.

Это был человек, который взял на себя обвинения в убийстве, вместо того чтобы отпустить мою сестру в тюрьму.

Возможно, он не любил меня так, как Козиму, но нас связывали узы. Он обещал оберегать меня.

Он из тех, которые умрут, прежде чем нарушат свою клятву.

Я до мозга костей знала, что он сам придет за мной.

Я прислушивалась к резкому звуку дыхания через нос, когда наверху продолжалась борьба. Раздавался звон стекла, хлопки и удары, сопровождаемые криками на английском и итальянском языках. Невозможно было понять, кто кого бьет.

Затем дверь наверху лестницы распахнулась, и тело упало назад, ударившись о каждую ступеньку с отвратительным стуком.

Я повернула шею, чтобы посмотреть, узнаю ли я тело, и чуть не заплакала, когда не узнала.

Келли и еще один мужчина были следующими, они сбежали вниз по лестнице и пригнулись у ее основания, держа оружие наперевес.

Мы ждали.

Наверху продолжалась борьба, но никто не приближался к лестнице.

Затем раздался длинный, низкий скрип, словно дерево отслаивалось от штукатурки. Келли и его человек посмотрели на стену с единственным маленьким заколоченным окном.

— Черт, — крикнул Келли, когда фанера была сорвана, и стекло разбилось вдребезги.

Мужчина рядом с ним упал на землю, в его лице зияло отверстие от пули.

Меня пронзил крик, заглушенный скотчем, когда я увидела, как из него уходит жизнь, а кровь растекается по полу к тому месту, где я находилась.

Келли выстрелил в окно, затем выругался, когда с верхней площадки лестницы раздались новые выстрелы.

Мой отец, проныра, продолжал тихо прятаться.

— Я предупрежу тебя один раз, — произнес голос с вершины лестницы. Он был холодным, низким, как туман, скатывающийся по ступеням. — Если ты тронешь хоть один волос на ее чертовой голове, я разорву тебя на части голыми руками, а потом скормлю твои куски соседским собакам.

К горлу подкатило рыдание, от которого некуда было деться.

Данте.

Я закрыла глаза, стараясь дышать с облегчением.

Мне нужно сосредоточиться.

Симус все еще выжидал, а Келли все еще был бдителен.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься, — позвал ирландец, задыхаясь от смеха. — Ты большой, но я быстрый.